Полет летучей мыши

Это Харри Хоули.

– Хоули? Что случилось? Сколько сейчас в Норвегии?

– Не знаю. Слушай, я не в Норвегии. Ерунда вышла с самолетом.

– Что еще?

– Он меня не дождался, скажем так. А поменять билет не так-то просто. Ты мне должен кое в чем помочь.

– Выкладывай.

– Встретимся у квартиры Отто Рехтнагеля. Прихвати с собой отмычки или, если ты с ними не в ладах, – лом.

– Ладно. А в чем дело?

– Все путем. Appreciate it, mate[85].

– Все равно не спалось…

– Алло?

– Доктор Энгельзон? Я по поводу трупа, меня зовут…

– Да мне плевать, как вас зовут! Время… три часа ночи, спросите доктора Хансона, у него сегодня дежурство. Спокойной ночи.

– Плохо слышно? Я сказал, спокой…

– Это Хоули. Не бросайте трубку, пожалуйста.

– Тот самый Хоули?

– Рад, что вы меня запомнили, доктор. В квартире, где нашли тело Эндрю Кенсингтона, я обнаружил кое-что интересное. Мне нужно посмотреть на него, то есть на его одежду. У вас ведь она осталась?

– Да, но…

– Через полчаса встретимся у морга.

– Дорогой мистер Хоули, но я на самом деле не…

– Не заставляйте меня повторять, доктор. Исключение из ассоциации врачей, иски от родственников, газетные статьи… продолжать?

– Все равно я не успею через полчаса.

– Сейчас на улицах пробок нет, доктор. Думаю, вы успеете.

Маккормак вошел в кабинет, закрыл дверь и встал у окна. Всю ночь шел дождь – летняя погода в Сиднее, как всегда, была переменчивой. Маккормаку было за шестьдесят, он достиг того возраста, когда полицейские уходят на пенсию, и, как многие пенсионеры, когда оставался в комнате один, разговаривал сам с собой.

Обычно он бросал короткие будничные замечания о вещах, на которые другие, по его мнению, внимания не обращали.

– Сегодня ведь тоже не распогодится? Нет, конечно же нет, – говорил он, слегка покачиваясь на каблуках и поглядывая на свой город. Или:

– Сегодня пришел раньше всех. Да, да, да…

Он повесил пиджак в шкаф и вдруг обнаружил в комнате какое-то шевеление. Мужчина на диване, которого он сразу не заметил, чертыхался, пытаясь из лежачего состояния перейти в сидячее.

– Хоули? – удивился Маккормак.

– Извините, сэр. Я думал, ничего, если я тут прикорну…

– Как ты здесь оказался?

– Я так и не сдал пропуск. Меня впустили. Ваш кабинет был открыт, а раз уж я все равно хотел поговорить с вами, то и зашел.

– Ты же должен быть в Норвегии. Оттуда звонили. Выглядишь отвратно, Хоули.

– И что вы ответили, сэр?

– Что ты, наверное, решил пойти на похороны Кенсингтона. Как представитель Норвегии.

– Но как…

– Ты дал авиакомпании свой рабочий телефон, и когда за полчаса до рейса ты не появился, они нам позвонили. Все было понятно. И уж совсем все стало понятно после приватной беседы с директором отеля «Кресент». Мы пытались тебя разыскать, но безуспешно. Я знаю, каково это, Хоули.