Полет летучей мыши

Все в жизни не так логично, как нам бы хотелось.

– Просто решил тебе рассказать. Никому не говори. Мне зайти, когда ты освободишься?

Она ответила неопределенно. Ночью ей должны были звонить из Швеции. Родители.

– У меня день рождения, – сказала она.

– Поздравляю.

Харри положил трубку. Внутри старый враг поднимал голову.

За полчаса Лебье и Харри доехали до дома Эндрю Кенсингтона на Сидней-роуд в Четвике. Милая улочка в милом пригороде.

– Мы адрес не перепутали? – спросил Харри, сверяя номер дома.

Это была большая каменная вилла с двойным гаражом, подстриженным газоном и фонтаном. К роскошной двери из красного дерева вела гравиевая дорожка. На звонок вышел мальчик, с серьезным видом кивнул, когда его спросили об Эндрю, потом зажал рот рукой, давая понять, что он немой.

Потом отвел их за дом, где начинался огромный сад, и указал на низенькое кирпичное строеньице, похожее на домик садовника в классическом английском поместье.

– Мы хотели зайти, – Харри заметил, что говорит очень громко. Как будто у мальчика были проблемы еще и со слухом. – Мы работаем… работали вместе с Эндрю. Эндрю умер.

Он достал связку ключей с кожаным брелоком. Мальчик взглянул на нее и начал с потерянным видом хватать ртом воздух.

– Он умер внезапно, этой ночью, – продолжал Харри.

Мальчик стоял перед ними, свесив руки. В его глазах заблестели слезы. Харри понял, что он, должно быть, хорошо знал Эндрю, ведь тот жил по этому адресу почти двадцать лет. А мальчик, наверное, рос в большом доме. Харри невольно представил, как маленький мальчик и черный дядя играют в саду, гоняют мяч, как этот мальчик получал свою порцию дружбы плюс немного денег на мороженое и пиво. Может, полицейский из маленького домика делился с ним своими скудными заработками и щедрыми сказками. А когда мальчик подрос – то и советами, как вести себя с девочками и драться.

– Вообще-то мы не просто работали вместе. Мы были друзьями. Мы тоже, – добавил Харри. – Можно, мы туда зайдем?

Мальчик моргнул, сжал губы и кивнул.

Харри выругался про себя. «Соберись, Холе, – подумал он. – А не то скоро станешь выражаться слезливыми историями, словно американцы».

Маленький холостяцкий домик сразу же поразил Харри своей чистотой и опрятностью. На столике перед портативным телевизором в спартанской гостиной не валялись газеты, на кухне не громоздилась немытая посуда. В коридоре, как на параде, стояли сапоги и ботинки с аккуратно заправленными шнурками. Эта подтянутость о чем-то напомнила Харри. Безупречно белое белье в спальне было заправлено так туго и ровно, что казалось, чтобы лечь в постель, придется протиснуться в щелку между одеялом и простыней. Харри уже не раз проклял так же нелепо застеленную кровать у себя в номере.