Полет над гнездом индюшки

У нее две собачки и кошка, а Неля не разрешала никого заводить. Теперь у нас щеночек появится. Тетечка сюда своих животных перевезет, и она мне пообещала купить лабрадора. Ой, вот хорошо-то!

Последняя фраза, почти выкрикнутая детским фальцетом, сильно резанула мне слух. Еще меня покоробило, что девочка отчего-то упорно называла родителей по имени, но я ничего не сказала ей.

– Что вас подняло в такую рань? – спросила заспанная Зайка, входя на кухню.

– А ты чего вскочила? – поинтересовалась я.

– Мне в восемь надо быть в студии, – сообщила Ольга и, поглядев на мирно спящего у окна Банди, добавила: – Вот козел!

– Чем тебе не угодил Бандюша? – удивилась я.

– Кто, пит?

– Ну да, ты только что его козлом обозвала!

– О господи, – пробормотала Зайка и села к столу, – да не Банди козел, а Игорь Сотский, наш оператор. Прикинь, что вчера вышло! Есть такая специфическая технология съемки, когда корреспондента или ведущего одна камера снимает, допустим, около серой стены, а другая в этот момент запечатлевает заставку, ну такую картинку, в нашем случае изображение ворот, в которые влетает мяч. При этом учти, что заставка может быть любого, самого крохотного размера, зрители все равно увидят на экране ведущего на фоне заставки во весь экран. Два изображения совмещают, и все дела. Конечно, у центральных каналов теперь современное оборудование, а у нас, бедных, все по старинке. Вот козел!

– Ты о ком?

– Да об операторе, уроде, – раскипятилась Зайка, наливая себе кофе. – Вчера начали запись, все шло хорошо. Потом наш Игорек заорал благим матом, отбежал в сторону, тычет пальцем в камеру, словом, ведет себя самым невероятным образом. Естественно, работу приостановили и начали приводить Игоря в чувство. Наконец он слегка успокоился и заявил, указывая на заставку:

– Там чудовище.

– Ты сколько выпил? – деловито осведомился режиссер. – Колись, голуба, где вечерок провел? Белочку поймал? Какие монстры?! И где? На бумаге?

Но Игорь тупо повторил:

– Не знаю, ребята, так ничего не видно, а в камере проявляются.

– Ну ни хрена себе, – сказал администратор и глянул в глазок.

Через секунду, издав вопль, он отскочил в сторону.

– Мама, и впрямь жуть кромешная!

– С ума посходили, – заорал режиссер, – один в белой горячке, второй тоже…

– Сам посмотри, – отбивался Игорь, – ничего страшней в жизни не видел.

– И не подумаю, – бесился начальник, – мне отсюда хорошо видно, что там одна картинка. Пишите заявление об уходе, достали, право слово, съемку сорвали, студию сейчас освобождать надо…

Пока режиссер кипел, Ольга подошла к камере и прильнула к объективу. Тотчас же перед ней возникла жуткая голова рыже-коричневого цвета.