Сердце полемарха (СИ)

А так, если я могу лечить руками, мне по сути оно не нужно, разве что латексные перчатки, от них бы я не отказалась.

- Пойдём, - схватив меня за руку, гиатрос Иринеос буквально понёсся в правое крыло здания, в свою лабораторию, где мы также организовали классную комнату. - Асэ, жди в коридоре. И не подслушивай! - погрозил парню старик, и со мной на буксире влетел в помещение.

Схватив тонкий нож со стола, перевернул мою правую руку ладонью вверх и я, не успев понять, что происходит, вскрикнула от боли. Тонкий порез тут же набух от крови, капли потекли на пол, растекаясь некрасивыми лужицами.

- Залечи! - приказал мне Иринеос, я же, надувшись от обиды, призвала свои силы.

Закрыла глаза, внутренним зрением посмотрела на ранку, но хоть как-то на неё повлиять не смогла.

- Не могу, - удивлённо пробормотала, прикрыла порез левой ладонью и попробовала влить целебную энергию с её помощью.

- Воот, у тебя третий доро, саму себя ты лечить не можешь. Ты смертная.

- А, просто, давно хотел проверить, да всё из головы вылетало.

- Дайте вино, - пробурчала я и тут же получила желаемое. Щедро плеснула на рану и зашипела от боли.

- Сейчас, - суетливо, чуть виновато сказал Иринеос, и положил свою сухую узкую ладонь на мою ранку и призвал силы. Разрез чуть затянулся. Но и всё, а ещё перестал болеть.

- И на том спасибо, - не удержалась я и даже фыркнула ехидно.

- Пожалуйста, - сделав вид, что не заметил, усмехнулся старый лекарь.

- Меня мучает вопрос, - усевшись на стул, спросила я, - как вы докажете богу Асклепию, что это именно вы придумали "микроскоп"? Боги же всё видят?

- Пфе, - беззлобно фыркнул лекарь, - богам всё равно, кто придумал что-то новое для мира, они засчитывают заслугу только тому, кто принёс результат к алтарю.

- Даже если человек не имеет отношения к ремеслу? - округлила я глаза.

- Не говори ерунды, твой уровень доро и направление учитываются.

- Ясно, - пробормотала я, возмущённая в глубине души пофигизмом неизвестных мне Высших сил. Ну как так? Придёт ко мне завтра ночью вор, украдёт наработки, продаст их, скажем, анотатосу Парису, и тот возвысится за мой счёт?

- Жизнь - несправедливая штука, - словно прочитав мои мысли, заметил Иринеос. - Поэтому держи всё тут, - он ткнул пальцем в висок, - и здесь, - тот же палец переместился на уровень сердца. - Свои мысли и чувства в нашем обществе принято скрывать. А тебе особенно, Аглая. Ты другая. Уж не знаю почему именно в тело женщины посадили твою душу, но так надо. Значит, так надо, - последние предложения он произнёс едва слышным шёпотом, задумчиво глядя в узкое окошко, находившееся практически под самым потолком. Их там было аж пять, гораздо больше, чем в других комнатах дома, поэтому дневного света вполне хватало для работы.

- Итак, я ухожу в храм. Ты сиди здесь, займись той рабыней, что без языка осталась.