Поле сражения

– Шутка, конечно, – прокомментировал эту запись Чупалов, – но в каждой шутке есть доля правды. Сколько тут весит эта доля, нам с тобой теперь не определить…

Работа моя по истории уезда продвигалась с трудом – частности, детали, человеческие судьбы, занимавшие меня, не столько помогали пояснению общей картины, сколько запутывали всё, уводили в сторону от главного, и были моменты, когда, как говорится, за деревьями леса становилось не видать. Пожалуй, Горыныч был прав, когда сказал, что история – не поминальник. Если уж исследуешь события, то об отдельных людях с их бедами и страстями забудь. Мало кому из историков, пытавшихся объединить беспристрастную науку с экскурсами в человеческую психологию, удалось это сделать. Ну, Карамзин, Костомаров, Соловьев… Кто ещё?.. А большинство испытали горечь неудач, – куда уж тут студенту-заочнику!

Да и профессия школьного учителя для исследователя неподходящая. Уроки, внеклассная работа, педсоветы, всеобуч, секции, родительские собрания – это только в школе. А на селе ты ещё и агитатор, и лектор, и артист, и резерв совхозного командования: битва за урожай – ты на уборке, сев – ты сеяльщик, на ферме прорыв – ты там со школьниками и скотник, и монтёр. Тут не до изысканий. К тому же живой человек о живом думает: тянет и погулять, и поболтать с девушками… Ждёшь лета, пора отпусков.

Лето у нас в Приленском краю хорошее – буйно-зелёное, многоцветное, с жарким солнцем и частыми короткими дождями, после которых всё идёт в рост с удесятерённой силой: накануне зеленя в полях были, как травка на детских карандашных рисунках, жидкие и бледные, а сегодня – глядь! – в пояс вымахали и чуть ли не колос собираются выкинуть. На огородах тяпкой уже делать нечего – картофельная ботва сизо загустела, переплелась сочными стеблями – земли не видно.

В это время село празднует короткий отдых, становится людным, весёлым. Девки в светлых платьях с оголёнными руками и коленками снуют по улицам, вроде забот у них полон рот, а на самом деле только и печали – себя показать. Молодые женщины, тоже в белых блузках, и бабы, одетые неброско, группками сидят у ворот, дипломатично сплетничают, покрикивают на голопузых и грязных – ни кожи ни рожи – пацанов, на самой дороге строящих свои песочные гаражи.

– Миня, кыш с дороги! Машина идёт.

Промчится с песней пестрый от косынок и нарядов грузовик – доярок повезли – и снова мирная тишина, только слышно, как звякают железом возле кузницы механизаторы, налаживая сенокосилки и комбайны. Скоро, скоро кончится этот праздник, подоспеет покос, прополка, пойдут ягоды, а потом и жатва накатит, начнётся копка картофеля, и пока не залетают белые мухи, некогда будет и оглянуться.