Поле сражения

Сует парнишка ногу прямо в костер, не жалеет добротную американскую обутку, если по-доброму, так её за три года не износишь, и пожилой партизан неодобрительно качает головой.

– Чего её жалеть, батя? – удивляется парнишка. – Завтра с самого генерала Сычова пимы сыму. А то, может, и сегодня еще. Барышня! – кричит Нюрке. – Эй, барышня!

– Ну, ладно, партизанка. А зовут – иди. На то ты и милосердная.

– Ну чё те? – останавливается Нюрка.

– Ишь ты, глазища какие! – удивляется дружинник. Нюрке хочется погреться у костра, да так запросто не подойдёшь, а тут хоть и смехом, а приглашают. И людей возле костра немного. Пожилой партизан да ещё огромный молчаливый солдат с добрым, спокойным лицом. Нюрка подошла, и дружинник смутился, не зная, что говорить дальше. Он смотрел на неё смородинно-чёрными глазами, потирал то одно, то другое ухо, спрятанные в давно постриженных огненно-рыжих кудрях, и улыбался.

– Грейся, дочка, – сказал партизан. – Ишшо намёрзнешься на снегу-то.

– Так разве согреешься? – снова забалагурил дружинник. – Вот ты поцелуй меня разок, тогда согреюсь, сразу в жар кинет.

Нюрка не обиделась, поняла, что веселит сам себя парнишка, холодно ему и страшно, наверное, воевать.

– Тя обними, а из тя душа вон! – засмеялась она. – Ваши же и расстреляют. Скажут, контра колчаковская дружинников душит.

– Это я с виду такой. А вообще-то мы жилистые!

– Известно кто – рабочий класс!

– Тоже мне рабочий класс! – хмыкнула Нюрка. – Рабочие не такие. Наши приленцы речные боле на рабочий класс пошибают.

– Я тоже из Приленска, – спокойно сказал солдат.

– Вре-е! У нас таких битюгов нету.

– Из Харагута сам, – подтвердил солдат. – Может, слыхала? Бутаков я.

– Это точно, – сказал дружинник. – Третьи сутки в одном окопе мёрзнем, а больше я от него ничего и не слыхал.

– Пошто ж ты в солдатах, а не в партизанах? – удивилась Нюрка. – Наши все в партизанах!

– Так служба ить, – объяснил Бутаков. – Куды пошлют.

– Ты хоть бы погоны спорол! А то чистый колчаковец.

– А чё и не спороть? – согласился Бутаков. – Погоны не греют. Только теперя-то всё равно, есть они али нету.

– Кабы не всё равно! – сказал дружинник. – Сколько я тебе буду толковать – ваш Политцентр недалеко от Колчака ушёл. Офицеры и бунт-то подняли, чтобы только власть не отдать в руки трудящихся рабочих и крестьян. Вот захватят они власть, так завтра пошлют тебя стрелять в меня.

– Да кто им отдаст власть-ту? – рассудительно заметил партизан. – Не для того воюем…

– Па-а места-ам! – вдруг раздается команда. – Пригатовиться!

Мужики вскочили и побежали туда, где затрещали сухие выстрелы.

– Ещё встретимся! – крикнул Нюрке на бегу кудрявый. – А то, давай с нами.

И Нюрка побежала за ними.

Перестрелка шла по всему фронту.