Полдень, XXII век

Оказалось, я разбил какой-то огромный телескоп, честное слово, не заметил – когда. Начальник обсерватории чуть не ударил меня, однако воспитание не позволило.

Кондратьев открыл глаза.

– Но потом, когда узнали, что я не пилот, все обошлось. Меня даже хвалили. Начальник обсерватории сгоряча даже предложил мне принять участие в восстановлении телескопа.

– Ну? – сказал Кондратьев.

– Ничего не получилось. Врачи запретили.

Приоткрылась дверь, в комнату заглянула смуглая девушка в белом халатике, туго перетянутом в талии.

Девушка строго поглядела на больного, затем на гостя и сказала:

– Пора, товарищ Славин.

– Сейчас ухожу, – сказал Женя.

Девушка кивнула и затворила дверь. Кондратьев грустно сказал:

– Ну вот, ты уходишь.

– Так я же ненадолго! – вскричал Женя. – И не кисни, прошу тебя. Ты еще полетаешь, ты еще будешь классным Д-звездолетчиком.

– Д-звездолетчик… – Штурман криво усмехнулся. – Ладно уж, ступай. Сейчас Д-звездолетчика будут кормить кашкой. С ложечки.

– До свидания, Сережа, – сказал он, осторожно похлопав руку Кондратьева, лежавшую поверх простыни. – Выздоравливай. И помни, что новый мир – очень хороший мир.

– До свидания, классик, – проговорил Кондратьев. – Приходи еще. И приведи свою умницу… Как ее зовут?

– Шейла, – сказал Женя. – Шейла Кадар.

Он вышел. Он вышел в незнакомую и в общем-то чужую жизнь, под бескрайнее небо, в зелень бескрайних садов. В мир, где, наверное, стрелами уходят за горизонт стеклянные автострады, где стройные здания бросают на площади ажурные тени. Где мчатся машины без людей и с людьми, облаченными в диковинные одежды, спокойными, умными, доброжелательными, всегда очень занятыми и очень этим довольными. Вышел и пойдет дальше бродить по планете, похожей и не похожей на Землю, которую мы покинули так давно и так недавно. Он будет бродить со своей Шейлой Кадар и скоро напишет свою книгу, и книга эта будет, конечно, очень хорошей, потому что Женя вполне может написать хорошую, умную книгу…

Кондратьев открыл глаза. Рядом с постелью сидел толстый румяный врач Протос и молча смотрел на него. Врач Протос улыбнулся, покивал и сказал вполголоса:

– Все будет хорошо, Сергей Иванович.

САМОДВИЖУЩИЕСЯ ДОРОГИ

– Может быть, ты все-таки проведешь вечер с нами? – сказал Женя нерешительно.

– Правда, – сказала Шейла. – Давайте будем вместе. Куда вы пойдете один с таким печальным видом?

Кондратьев покачал головой.

– Нет, спасибо, – сказал он. – Я бы предпочел один.

Шейла улыбалась ему ласково и немного грустно, а Женя покусывал губу и смотрел мимо.

– Не надо обо мне заботиться, – сказал Кондратьев. – Мне тяжело, когда обо мне заботятся. До свидания.

Он отступил от птерокара и помахал рукой.

– Пусть идет, – сказал Женя. – Все правильно. Пусть идет один.