Полдень, XXII век

Над бахчами ползла сизая дымка. Гальцев сидел в той же позе и слушал Сорочинского.

– В Астрахани, – говорил Сорочинский, – я ел «шахскую розу». Это арбуз редкой красоты. Он имеет вкус ананаса…

Сидоров посидел несколько минут, не двигаясь. Он вспомнил, как когда-то они с Генкой-Капитаном ели арбузы на Вените. С Земли перебросили целый корабль арбузов для планетологической станции. Они ели арбузы, въедаясь в хрустящую мякоть, сок стекал у них по щекам, и потом они стреляли друг в друга скользкими черными семечками.

– …пальчики оближешь, говорю тебе как гастроном!

– Тише, – сказал Гальцев. – Разбудишь Атоса.

Сидоров сел поудобнее, положил подбородок на спинку переднего сиденья и прикрыл глаза. В кабине было тепло и немного душно – кабина остывала медленно.

– А тебе не приходилось летать с Атосом? – спросил Сорочинский.

– Нет, – сказал Гальцев.

– Мне его жаль. И одновременно я завидую. Он прожил такую жизнь, какую мне никогда не прожить. Да и многим другим тоже. Но все-таки он уже прожил.

– Почему, собственно, прожил? – спросил Гальцев. – Он только перестал летать.

– Птица, которая перестала летать… – Сорочинский замолчал. – Вообще время Десантников теперь прошло, – сказал он неожиданно.

– Ерунда, – спокойно ответил Гальцев.

Сидоров услышал, как Сорочинский завозился.

– Нет, не ерунда, – сказал он. – Вот оно, Яйцо! Их будут делать сотнями и сбрасывать на неизвестные и опасные миры. И каждое Яйцо построит там лабораторию, ракетодром, звездолет. Оно будет разрабатывать шахты и рудники. Будет ловить и изучать твоих нематод. А Десантники будут только собирать информацию и снимать разнообразные пенки.

– Ерунда, – повторил Гальцев. – Лаборатория, шахта… А герметический купол на шесть человек?

– Что – герметический купол?

– Под ним будут шесть человек.

– Все равно, – упрямо заявил Сорочинский. – Все равно Десантникам конец. Купол с людьми – это только начало. Будут посылать вперед автоматические корабли, которые сбросят Яйца, и тогда на все готовое будут приходить люди…

Он стал говорить о перспективах эмбриомеханики, пересказывая известный доклад Фишера. «Об этом много говорят, – подумал Сидоров. – И все это верно». Но когда были испытаны первые планетолеты-автоматы, тоже много говорили о том, что межпланетникам останется только снимать пенки. А когда Акимов и Сермус запустили первую систему киберразведчиков, Сидоров даже хотел уйти из космоса. Это было тридцать лет назад, и с тех пор ему приходилось не раз прыгать в ад за исковерканными обломками киберов и делать то, что не смогли сделать они… «Новичок, – подумал он про Сорочинского. – И болтлив неумеренно».

Когда Гальцев в четвертый раз сказал «ерунда», Сидоров полез из машины.