Полдень, XXI век, 2003 № 04

 — Ванечка расстегнул рубашку, задрал футболку и показал Натану покрытое паутиной тело.

Натан присвистнул, изумленно покачал головой, помял в руке густые шелковистые пряди.

— Не больно, зудит немного. Да я уже привык к этой дряни.

— Ну а сам ты что думаешь? — спросил Натан, разминая пальцами паутину.

— Я о ней вообще стараюсь не думать, потому что, когда начинаю думать, всякий вздор в голову лезет, от которого дуреешь и всё время тянет надраться. И хочется, как у грибоедовских тетушек, книги все взять и сжечь.

— Вот так все сразу и сжечь? — Натан кивнул на книжные полки, где теснились, торчали, грудились сотни и сотни книг. — И почему книги?

— Не понимаешь? — Ванечка протянул руку и снял с полки том «Литературной энциклопедии». — Открываем на букву «Г», листаем: Гоголь, Гончаров, — замечательно. А на каждого Гоголя с Гончаровым приходится девяносто девять Гондоновых. То же самое на любую букву. Из чего, спрашивается, Натан, состоит вся наша литература? На ком она держится? На Гондоновых, которых девяносто девять на сотню, или на той самой одной девяносто девятой, которая Гончаров и Гоголь? Вот когда я об этом думаю, все у меня начинает чесаться и, похоже, не только тело — мозги покрываются паутиной.

— Я не могу не думать. Чтобы об этом не думать, надо менять профессию. А я, кроме как книжки читать, больше ни на что не способен.

— Ты, Ванька, прямо какой-то весь идеальный стал. Да пойми ты, все эти Гондоновы — это гумус. Не было бы Гондоновых, не было бы и Гоголя с Гончаровым. Это не я сказал, это кто-то из литературоведов сказал. Лотман, Лихачев, я не помню. Так ты говоришь — исследовали тебя в ИНЕБОЛе? — Натан цокнул, потянулся за сигаретами, закурил и выдохнул дым. — ИНЕБОЛ — это серьезно, — сказал он, ломая спичку. — И что же? Ничего они у тебя не нашли и отпустили с миром? Так, что ли?

— Ну, можно сказать и так.

— Что-то ты, старичок, скрываешь. ИНЕБОЛ — это военное ведомство, оттуда так просто не выпускают. А может, ты оттуда сбежал?

— Выписали меня, Натан, ей-богу. Может быть, не совсем законно, но одежду во всяком случае отдали без мордобоя.

— Интересно. Не совсем законно — это как? Взятку, что ли, больничному начальству пообещал? Бесплатную подписку на собрание сочинений Феликса Суркиса? Или разделил ложе с любовницей директора клиники?

— Нет, — усмехнулся Ванечка, — ни то, ни другое. Просто наш заведующий запил — жена ему с главврачом изменила, вот он в отместку меня из ИНЕБОЛа и выписал, чтобы тому научная слава не обломилась.

— Да… — Натан восхищенно крякнул. — Прямо Шекспир какой-то, а не государственное лечебное заведение. Только, думаю, неизвестно теперь, кому что обломится после этого. В первую очередь, думаю, обломится тебе и этому мудаку — заву.