Под покровом ночи

То ли у Корлисс не было таланта Джесси делать обидные замечания, то ли изменилась сама Роанна, но Корлисс казалась ей не более чем надоедливой дурочкой.

Словесная баталия продолжалась в течение всего завтрака. Глория, Гарлен и Ланетт по очереди выдвигали неопровержимые, по их мнению, аргументы против возвращения Уэбба. Грег казался равнодушным и не вмешивался в разговор, а Брок, закончив завтракать, извинился и ушел по делам.

Роанна продолжала есть, глядя в тарелку, и все атаки отбивала Люсинда, непоколебимая, как скала. Глория зря тратила свой порох.

Когда сегодня утром Роанна сообщила Люсинде хорошие новости, та просияла, как рождественская елка, и засыпала Роанну кучей вопросов о том, как он выглядит, что говорил и сильно ли изменился. Казалось, она почти не отреагировала, когда Роанна сказала ей, что Уэбб до сих пор не забыл обиду, нанесенную ему десять лет назад.

— Это естественно. — Люсинда пожала плечами. — Уэбб никогда не был похож на комнатную собачку. Я думаю, у него есть, что сказать мне, и, когда он вернется, я готова выслушать все, как бы это ни было тяжело. Но как ты смогла убедить его вернуться? Я знала, что ты — единственная, кого он станет слушать.

Слушать? Роанна подумала, что он скорее действовал, а не слушал.

— Расскажи мне, как он выглядит, — попросила Люсинда, вероятно, забыв, что Роанна только что описывала его.

Роанна помедлила, снова представив его себе таким, каким увидела в полумраке кафе. Вряд ли нарисованный ею портрет может быть объективным, ведь она смотрела на него глазами любящей женщины. Во всяком случае, от прежнего Уэбба осталось немного.

— А где он будет спать? — снова вступила в разговор Корлисс. — Я не собираюсь переезжать из своей комнаты, даже если он там раньше жил.

Эффект от ее слов был совершенно противоположный тому, что она ожидала. За столом наступила тишина. После смерти Джесси Люсинда приказала полностью

Переделать ее комнату и сменить всю обстановку от ковров до обоев. Когда Ланетт с семьей въехала в дом, Корлисс захотела жить именно в этой комнате, сказав, что ее совершенно не волнует, что здесь произошло убийство. И то, что она могла предположить, что Уэббу захочется снова поселиться там, где была убита его жена, лишний раз доказывало черствость девушки.

Такой же большой, как спальня Джесси и Уэбба, была только комната Люсинды. Все остальные занимали более скромные помещения. В доме оставались четыре свободные спальни, так что Уэббу было где поселиться.

— Когда Уэбб вернется, он может просто не захотеть, чтобы в его прежней комнате кто-то жил, — в замешательстве глядя на дочь, проговорила Ланетт.

Корлисс нахмурилась.

— Я сказала, что никому не отдам свою комнату!

— Если Уэбб этого захочет, ты ее освободишь, — твердо сказала Люсинда.