(не) Желанный покровитель

Пытаюсь на ходу придумать, как обломать…"

"Но спальня встречает меня тишиной и мягким светом торшера. В комнате никого нет. Заглядываю в детскую, а затем в гардеробную. Пусто. Неужели Агурский так легко сдался? Топаю от досады ногой и, вернувшись в ванную, наполняю водой белое изысканное корыто. Насыпаю туда какую-то соль и, погрузившись в воду, закрываю глаза. Всего лишь на минуточку.

И тут же оказываюсь в аквапарке. Мчусь вниз по почти вертикальной горке и со всего размаху проваливаюсь в холодную мыльную жижу.

В ужасе распахиваю глаза. Фыркаю как ежик, наглотавшись давно остывшей воды. Сколько времени я пролежала в ванне? Где Агурский? И как там Ася?

Подскакиваю, дрожа от холода. И быстро ополоснувшись под горячим душем, надеваю новенький махровый халат, висящий на вешалке. Ну, прям, как в отеле.

На темно-синем кармане вышита стилизованная буква «А».

Агурская Анна…

Звучит, елки-моталки!

На ходу завязывая пояс, бегу к Аське. И выдыхаю с облегчением. Моя чудесная девочка спит, раскинувшись звездой поперек кровати. И все мои хотелки лечь спать вместе с дочерью разбиваются о материнский инстинкт. Не хочу тревожить малышку.

Медленно возвращаюсь в спальню Глеба. С раздражением смотрю на кровать. Не желаю делить постель с посторонним мужчиной! Даже если он записан в паспорте как муж.

«А вдруг Глеб все понял и решил пока спать в кабинете?» – проносится в башке спасительная мысль. Если так, то у нас есть шанс.

Неохотно снимаю серое покрывало и, аккуратно сложив его на кресло, взбиваю подушку. Уже собираюсь лечь, когда слышу шелест въезжающей во двор машины. Подхожу к окну. Всего один шаг, и чуть затеплившиеся в моем сердце надежды бьются на мелкие осколки, задевая душу. Заставляя ее кровоточить.

Почему же так больно?

Я в ужасе наблюдаю, как из длинного черного Мерса совершенно спокойно выходит женщина. Улыбается, словно довольная кошка. Скользит победным взглядом по окнам и, кутаясь в норковую шубку, не спеша заходит в дом.

Мне должно быть все равно! Но кулаки инстинктивно сжимаются от охватившей ярости. А ноги подкашиваются. В бессилии опускаюсь на пол, утыкаясь носом в колени.

Агурский, сволочь циничная, что ж ты творишь?

Говоришь одно, делаешь другое. И самое главное, зачем? С женщиной-кошкой у него давняя связь. Вера, кажется… Мне про нее рассказывал Павлик и называл женой Глеба. Может, и не супруга, конечно, раз Агурский так шустро женился на мне. Но многолетняя любовница, это точно.

А ты кто, глупая курица?

Утираю слезы и из всех сил стараюсь взять себя в руки. Честно говоря, не получается. По большому счету мне должно быть все равно, но жгучая обида выжигает душу. Даже плакать не могу. Сижу на полу, не в силах подняться с места. Пялюсь в потолок, как последняя идиотка, и пытаюсь понять, как поступить дальше.