Покровитель влюбленных

При твоей-то любвеобильности…

– Ты все неправильно понимаешь! – категорически заявил Папазян. – Ты делаешь из меня какого-то бабника, любвеобильного ко всем подряд! А я всего лишь любвеобилен к тебе одной!

Папазян шагнул мне навстречу и крепко сжал мои руки. Признаться, в тот момент я была очень рада и даже благодарна ему за то, что он переживает за меня, за то, что готов помочь, и даже просто за то, что он оказался на месте и у него был включен телефон. Но на лирические отступления у меня не было ни времени, ни желания, поэтому я быстро, мягко, но решительно отстранилась и спросила:

– Так что делать-то будем, Гарик? Нужно к питерским ментам обращаться. С тобой мне это проще будет сделать.

– Значит, так, – сдвинув соболиные брови, решительно проговорил Папазян. – Сегодня уже поздно. А вот завтра, прямо с утра, мы едем с тобой вместе и все решаем. Договорились?

Я не стала спорить с таким решением. Признаться, я очень сильно устала. Так сильно, что это ощущение перебивало даже чувство голода, которое к ночи у меня разыгралось не на шутку. Гарик сходил вниз в кафе и принес оттуда горячий обед на двоих. Я чуть ли не засыпала в кресле, но аромат курицы со специями вернул меня к жизни. Через пару минут я за обе щеки уплетала окорочок с хрустящей сырной корочкой и закусывала салатом из свежих помидоров.

После ужина нужно было решить вопрос с моим ночлегом. Гарик предлагал решить его легко и непринужденно: я просто остаюсь в его номере до утра."

"Ночевать я все-таки пошла в другой номер, снятый на сутки. Прежде чем уснуть, я достала свои кости и со вздохом бросила их на постель.

36+20+10. ""Надо остерегаться контактов с теми, кого вы неосторожно обидели, так как они этого не забыли и хотят отомстить вам"".

– Спасибо, дорогие, – грустно прошептала я и, рухнув на подушку, мгновенно уснула…

Наутро меня разбудил звонок сотового. Звонил Папазян.

– Просыпайся, Таня, – серьезно проговорил он. – Я уже договорился, сейчас едешь со мной и все рассказываешь. Ребята обещали помочь. Я жду тебя внизу у входа через двадцать минут.

Я быстро умылась и привела себя в порядок. Волосы, прокрашенные вчера тушью, теперь не выглядели столь привлекательно: краска не была стойкой, она была рассчитана на однократное использование, так что теперь мои волосы приобрели какой-то грязно-серый неровный оттенок. Но мыть и сушить их было некогда, этим, по-хорошему, нужно было заниматься вчера, но у меня просто не было сил на такие глупости. Поэтому я, вздохнув, просто тщательно причесала их, пригладила и туго обмотала голову косынкой на манер банданы, придав себе весьма креативный вид.

– Что ж, вполне хорошо, – сказала я своему отражению и, заперев номер, спустилась в вестибюль.