Покровитель

— Это моя женщина и она едет со мной! А ты свободен! — в своей холодной пренебрежительной манере кидает Аронов и тащит меня вглубь стоянки к своей машине. Судя по тому, насколько сильно он сжимает мою руку, я понимаю, что очень разозлила Аронова и спорить с ним сейчас бесполезно, но Дмитрий, к сожалению, этого не знает и пытается меня защитить. Он хватает Аронова за плечо и с силой разворачивает к себе.

— Мужик, ты, кажется, не понял! Это моя женщина и она едет со мной! Иначе…, - Дима не успевает договорить. Виталий отпускает мою руку, хватает Дмитрия за затылок и прикладывает об капот рядом стоящей машины. Зажмуриваюсь от испуга. Дима ни в чем не виноват и сейчас страдает из-за моей глупости. Аронов отрывает за волосы дёргающегося Дмитрия от капота, на котором остаются капли крови.

— Запоминай! Это моя женщина! Елена принадлежит мне! Ты не имеешь права ее трогать, даже дышать в ее сторону! Второй раз повторять не буду, просто переломаю все кости, и назад тебя уже не соберут! — Виталий не кричит, но его голос настолько холодный, что по коже проходят мурашки. Дмитрий пытается вырваться, ругается матом, сплевывает кровь. Но Аронов сильнее. Он предугадывает каждое действие Дмитрия, ловко уходя от ударов, опять хватает его за затылок и вновь бьёт лицом об капот, уже сильнее.

— Прекрати! — кричу я, цепляясь за плечо Аронова. — Он ни в чем не виноват! — Виталий отпускает Диму и тот хватается за разбитый нос.

— Боже, тебе нужно в больницу, — подбегаю к Дмитрию, пытаясь ему помочь.

— Пошли! — Аронов хватает меня за платье и тянет к себе, будто я его вещь. Ах, да, я забыла, Граф у нас на всех смотрит свысока. И лучше его не злить.

— Прости, — пищу Диме и, спотыкаясь, бегу за Ароновым. Он открывает мне дверцу своего огромного внедорожника, буквально запихивает на переднее сидение, обходит машину, садится за руль и выезжает со стоянки.

— Я больше не принадлежу тебе! И ты не имеешь права мной управлять! Тем более избивать ни в чем не повинных людей. Дмитрий просто пытался меня защитить! — тоже начинаю злиться и кричать, выговаривая Виталию, пока он выезжает на оживленную дорогу. Он кидает на меня убийственный взгляд, и я прикусываю язык. Глаза — темные, глубокие, страшные, предостерегающие — ещё одно слово и мне мало не покажется.

— Что, жалко мужика?! — с ядовитой ухмылкой спрашивает Аронов, вновь переводя взгляд на дорогу. — Он может дать тебе больше, чем я? — каждое его слово намеренно жалит. — Есть за что цепляться?

— Это только в твоём мире все измеряется деньгами!

— А кто сказал, что я про деньги? — усмехается Аронов, прибавляя газа. Я только сейчас замечаю, что мы несемся на высокой скорости, объезжая попутные машины. — Ты моя женщина! И больше не имеешь права на общение с другими мужиками! — заявляет он.