Покровитель

Протягивает напиток, и я вновь ловлю смесь будоражащих мужских запахов: виски, табак, парфюм и немного мускуса от его тела. Я пьянею от его близости, пугаясь до дрожи только от того, что смотрю на его грудь. С недавнего времени меня стали заводить его шрамы, я как фетишистка постоянно их ласкаю, кайфуя от ощущения неровности на коже. Шрамы определенно украшают мужчин. А Аронова они делают невероятно сексуальным. Боже, как глубоко я увязла в этом мужчине.

Принимаю бокал и отпиваю глоток холодного, довольно вкусного шампанского. Виталий садится в кресло напротив, берет бутылку и пьет прямо из горла, открывает пачку, достает зубами сигарету, чиркает массивной металлической зажигалкой и впускает в себя отравляющий дым, а потом прикрывает глаза, откидывается на спинку кресла и медленно выпускает дым в потолок. Еще одна глубокая затяжка, и я слежу за его губами, которые втягивают дым. Это зрелище будоражит, заставляя меня ёрзать в кресле. Мы какое-то время молчим, он курит, в расслабленной позе смотря в потолок, широко расставив ноги, а я пью шампанское и смотрю на него. И нам довольно комфортно молчать вдвоем. Мне становится спокойнее, хотя я не понимаю, чем вызвана амнистия. Месяц он использовал меня в качестве вещи, только трахая, а сегодня все изменилось.

— Расскажи что-нибудь, поговори со мной, — вдруг просит он, продолжая смотреть в потолок.

— Что именно? — не понимаю я.

— Все, что угодно. Что тебя волнует? Или о сыне, или о том, как вы провели этот праздник, не принципиально. Просто хочу тебя послушать, — Виталий поднимает голову, садится ровно, тушит окурок в пепельнице и вновь прикладывается к бутылке. Аронов открыт, как никогда, я бы даже сказала — уязвим. Пьет из горлышка, курит, что ему не свойственно, и глаза стеклянные, но красивые, блестящие, почти зеркальные. И тут до меня доходит — он пьян! Не могу отметить степень его опьянения. Говорит он ровно, двигается уверенно, но… Виталий потерял холодность, контроль, раскрылся, а это значит, что выпил он достаточно много.

— Что с тобой? Какие-то проблемы? — искренне интересуюсь я.

— Я не спал почти трое суток, и смертельно устал. Мне кажется, я морально гниющий труп! Хватит задавать вопросы! — немного резко отзывается он. — Просто поговори со мной, мне хочется расслабиться.

Он не хочет секса для расслабления, он хочет поговорить, и это очень странно, но безумно приятно. Я ему нужна! Нужна в минуту, когда Аронову плохо! Но я рано радуюсь.