Одержимость: Покоряясь тебе

И не то, что ты запер меня в том подвале, посадив на цепь, как какое-нибудь животное. – Я перевела дыхание, потому что мне отчаянно не хватало слов описать все, что скопилось в моей душе. – Это было ужасно, и это почти сломало меня. Но на проверку оказалось, что худшее, что ты мог сделать – это оставить меня, даже ничего не объяснив.

Я еще ближе подступила к Адаму, сохранявшему полное молчание."

"– Я не заслужила слов на прощание? Почему ты не смог сказать мне глядя в глаза, что я больше не нужна тебе? Что это, слабость? Трусость? Безразличие? Я, правда, хочу понять, Адам. Ты можешь ответить мне?

Я замолчала, ожидая его реакции. Долгое время он ничего не говорил, и на его лице отражались все чувства, сменяющие друг друга. Я готова была поспорить, что внутри него шла нешуточная борьба с самим собой.

– Потому что если бы ты стояла передо мной в тот момент, я бы не смог тебе отпустить, – наконец, едва слышно произнес он. – Если бы я еще хоть раз взглянул на тебя, эгоист во мне победил бы, и я бы сделал так, как было лучше для меня, но не для тебя. – Его голос повысился, и его руки сжались в кулаки, выдавая степень его волнения с головой. – Разве ты не понимаешь этого? – Он цинично усмехнулся, покачав головой. – Я едва не уничтожил тебя! В своей слепой ярости и одержимости почти разрушил тебя!

Думал, что это то, чего я хочу. Моя потребность причинить тебе боль толкала меня на поступки, которые в итоге оборачивались против меня.

Грейс, я долгие годы был заносчивым эгоистом, которого волновали только собственные желания! – Он не кичился этим, и это не были слова, с наглостью брошенные мне в лицо. Он просто озвучивал факт, не больше, не меньше. – Я плевал на чувства женщин, которые были в моей жизни. А их было много. Их лица и имена стирались из моей памяти быстрее, чем солнце меняло свое положение на небе.

Заметно нервничая, Адам прошел к большому комоду из черного полированного дерева и, открыв верхний ящик, что-то достал оттуда.

– Посмотри на это и скажи, что все еще не ненавидишь меня.

Он протянул мне несколько больших фотографий: его рука дрожала при этом.

– Скажи, что это менее отвратительней того, чем когда я оставил тебя.

Я поднесла глаза к фото, рассматривая их. Горло сдавил спазм, и меня замутило от изображения на них. Фотографии были сделаны Адамом в подвале – на них я, прикованная к стене и обнаженная, потухшим, безжизненным взглядом смотрела в кадр. Следы от его рук отчетливо виднелись на моей коже, безошибочно указывая на характер их появления.

Пока я смотрела, Адам напряженно наблюдал за мной.

Мне до сих пор было тяжело вспоминать о тех выходных, проведенных в подвале уединенного дома, но оказалось, что увидеть со стороны то, какой он сделал меня, оказалось еще сложней.