Одержимость: Покоряясь тебе

Мои глаза оставались безучастными, когда я смотрела на обнаженный торс Адама. Сложен он был превосходно, но если бы не занятия в спортзале, не было бы этих сексуальных рельефных мышц и отчетливо проступающих кубиков пресса.

Прежде, глядя на его тело, я всегда в тайне мечтала быть накрытой им. Не раз во время занятий сексом – точнее сказать траханьем – я настолько теряла голову от сумасшедшего удовольствия, что оставляла борозды от ногтей в его упругой, гладкой коже. Когда моя фантазия заходила слишком далеко, а голову затуманивало возбуждение, я представляла, как вылизываю языком это умопомрачительное тело с головы до ног.

Идиотка!

Адам подошел ко мне, и я приготовилась, что сейчас он сделает что-нибудь отвратительное, причинит мне боль ударом по лицу или сдавит так, что появятся новые синяки. Старалась дышать ровно и глубоко. Рано или поздно он наиграется, и со мной все будет в порядке.

Я справлюсь."

"Но он не стал меня бить, выкручивать или применять что-либо из приемов садиста. Едва касаясь, провел пальцами по коже в местах, где остались его следы, словно завороженный рассматривая синяки.

– Нравится своя работа? – не скрывая презрения, спросила я.

Он поднял глаза на меня, долго смотрел, ничего не говоря, но потом все же нарушил молчание:

– Это не самое худшее, что я мог сделать с тобой, – без тени насмешки, серьезно произнес он.

Едкий ответ замер на моих губах, когда я всмотрелась в его глаза. В них не было его обычного раздражения, ярости или чрезмерного, непоколебимого превосходства. Но я видела печать обреченности, уверенности в неотвратимости. Будто было что-то гораздо страшнее, что он мог сделать со мной.

Что-то, чего он и сам боялся.

Это открытие поразило меня.

Адам боится? Боится того, что собирается сделать со мной, или того, что только хочет? И если уж он сам испытывает страх по этому поводу, то не стоит ли и мне начать?

– Ты бы была в ужасе, если бы я раскрыл тебе немногое из того, что порой мне хочется сделать с твоим телом, – негромко пробормотал он, проведя своим длинным указательным пальцем вниз по моей груди, ребрам и животу, который невольно напрягся. – Считаешь меня монстром, который мучает тебя, испытывает, подвергает страданиям? – Его губы изогнулись в невеселой усмешке. – Да, я монстр, и я получаю удовольствие, ломая тебя, заставляя тебя покорятся, не оставляя другого выбора.

Но, Грейс, я никогда не теряю контроль. – Он постучал пальцем по своему виску, с ярким блеском в серых глазах следя за моим выражением на лице. – Я срываюсь и схожу с ума. Но если бы я полностью перестал контролировать себя… – Он запнулся, покачав головой. – Так что синяки – это меньшее, что может быть.

Невольно, я тяжело сглотнула, чувствуя трепет в теле от его слов. Я верила ему.