Покоренный ее красотой

Линнет слышала шаги Элизы, спешившей наверх перед ними, и затрудненное дыхание Буллера.

– Извините, если я слишком тяжелая, – сказала она, не открывая глаз. Ее голос уже не звучал хрипло.

– Пустяки, мисс, – отозвался кучер с сочувствием в голосе. Всеобщее сочувствие было более унизительным, чем то, что она испытала в тот вечер, когда все в бальном зале отвернулись от нее. Пожалуй, она предпочла бы раздражительность Пирса.

Спустя мгновение она оказалась в постели.

– Его милость сказал, что вы сможете встать сегодня, – сообщила Элиза. – Возможно, леди Бернис присоединится к вам за чаем.

– Нет, – решительно заявила Линнет. Когда наступил вечер, она закрыла глаза, но уснуть не могла. Она лежала в постели, прислушиваясь к звукам замка: отдаленному позвякиванию, скрипу половиц под чьими-то ногами, стуку парадной двери, когда та открывалась и закрывалась.

В течение следующих нескольких дней она съедала все, что приносила ей Элиза, и послушно делала круги по спальне, набираясь сил, но отказывалась выходить из комнаты. Пирс оставил попытки навестить ее. Она начинала мотать головой на подушке, стоило ему перешагнуть порог, не желая слушать его доводов.

– Я уже в силах вернуться в Лондон, – сказала она Элизе как-то вечером. – Не могла бы ты передать это герцогу?

– Я передам, – отозвалась та с неохотой. – Но что скажет…

– Я благодарна графу за заботу обо мне, – спокойно произнесла Линнет. – Но решила не выходить за него замуж. Это не более того, что он сказал мне до того, как я заболела. Я не допущу, чтобы кто-нибудь женился на мне из жалости, Элиза. Никогда!

Горничная вздохнула и вышла из комнаты.

– Она хочет уехать, – сообщил герцог Пирсу.

– Чушь! – сердито отозвался тот. – Она не может уехать.

– Ее горничная сказала, что она достаточно окрепла и просидела вчера целый день в кресле.

– Ее кожа все еще слишком изранена, что может привести к заражению. Она должна оставаться под медицинским присмотром.

– Опасность заражения реальна?

Пирсу было тошно видеть сочувствие в глазах отца. Как будто ему недостаточно того, что они с матерью пялятся друг на друга, как пара влюбленных подростков. Он отвернулся, запустив пятерню в волосы с такой яростью, что стягивавшая их лента упала.

– Нет, – признал он.

– Возможно, если ты позволишь ей уехать, она вернется к тебе, – сказал герцог. – Когда поправится.

– Не вернется. – Пирс двинулся через лужайку перед замком, яростно втыкая трость в траву.

Герцог ускорил шаг, чтобы не отставать.

– Она любит тебя. Почему бы ей не вернуться к тебе? Я же вернулся.

– Господи, это что, рецепт нежного воссоединения? – сказал Пирс, остановившись на краю цветочной клумбы.

– Только если ты этого хочешь.

Пирс промолчал, выражая безмолвное согласие.