Покоренная судьбой

Ради всего святого, посмотри на него.

Невио с любопытством провел кончиком лезвия по животу мужчины.

— Прекрати это. Прекрати это сейчас же! — резко прошептала мама.

Папа долго смотрел на нее сверху вниз, прежде чем его рот сжался в жесткую линию. — Иди наверх. Я прекращу это. На сегодня. Ты не можешь остановить то, кем становится Невио, кем он был всю свою жизнь. Это в его генах.

— Может быть, мы сможем ему помочь.

— Мы — его помощь. Больше ему ничего не нужно. А теперь поднимайся, — прорычал папа.

Он никогда так не приказывал маме, и я вздрогнула.

Мама вырвалась из его рук и рванула на улицу. Папа резко выдохнул и вышел из комнаты. Я выползла из-под стола и, спотыкаясь, встала на ноги, затем подошла к панели и нажала на ту же кнопку, что и отец. Через мгновение он появился в соседней камере.

— Представление окончено, — приказал он.

Невио покачал головой, продолжая ранить мужчину своими ножами. — Я еще не закончил.

Он звучал так нетерпеливо, так... неправильно.

Отец схватил Невио за плечо и рывком поставил его на ноги. — Я сказал, что все кончено. И тебе лучше помнить, кто устанавливает законы в этом доме и на Западе.

Невио на мгновение уставился на отца, прежде чем опустить ножи и кивнуть.

Нино оттолкнулся от стекла и похлопал Невио по плечу. — Тебе нужно научиться, когда остановиться, когда контролировать себя.

— Контроль — это не весело, — сказал Невио с ухмылкой.

Папа обменялся с Нино взглядом, который я не поняла, и покачал головой. — Ты должен научиться контролировать себя.

— Почему? Тебе никогда не приходилось контролировать себя как Капо.

— Мне не нужно, но я должен.

Он вытолкнул Невио из комнаты, а Нино подошел к истекающему кровью человеку. — Я вернусь. Это еще не конец, — затем он вышел вслед за папой и Невио.

Некоторое время я ничего не делала, только дышала, а потом заставила свое тело двигаться. Я вышла из комнаты и стояла в коридоре, пока не досчитала до пятидесяти пяти, прежде чем почувствовала, что снова способна двигаться. Я должна была вернуться в особняк. Вместо этого я вошла в камеру. Я никогда не чувствовала себя такой грустной и отчаянной, чем в этот момент.

Пол в камере был залит кровью, ножи и щипцы лежали в луже крови на полу рядом с тяжелораненым мужчиной на носилках. Это сделал мой брат.

Папа и Нино показали ему, как это делается.

Я не могла понять, как люди, которые защищали и любили меня, были способны на такое.

Я сделала шаг ближе к мужчине, и его глаза открылись. Один из них был поврежден.

Его потрескавшиеся, окровавленные губы раскрылись, и он что-то сказал, но я не могла разобрать его хрип. Я подошла ближе, хотя в животе поселились паника и тошнота. Мои балетки коснулись крови и впитали ее, когда я остановилась рядом с ним.

— Помоги мне, — прохрипел он.