Покоренная судьбой

Что я сделал на этот раз?

Я последовал за ним в раздевалку. Дядя Маттео уже был там, что означало, что это дело Фамильи, а не простая семейная неразбериха, и когда он не поприветствовал меня своим обычным подмигиванием и ухмылкой, я понял, что обречен. Отец приказал одному из своих солдат оставить нас наедине. Тот не колебался.

Я взял свежее полотенце с полки у стены и вытер голую грудь.

— Сегодня мне звонил Антоначи.

Фамилия Крессиды была Антоначи, и это единственное, что связывает меня с ним. Я сохранял нейтральное выражение лица и не собирался ни в чем признаваться, вдруг это все-таки другое дело.

Отец скрестил руки, прислонившись к шкафчикам. Хмурый взгляд, которым он меня одаривал, многих довел бы до нервного срыва. Маттео бросил на меня взгляд, который говорил о том, что я должен записать свое последнее желание, прежде чем он подошел к маленькому зеркалу, чтобы проверить, в порядке ли его прическа. Я чуть не закатил глаза. В какой-то степени я был тщеславен, но Маттео всегда выглядел так, словно вышел из журнала Vogue.

— Он рассказал мне о тебе и Крессиде.

— Нет никакой Крессиды и меня, — сразу же сказал я. Это была правда. Крессида и я были никем. То, что произошло, было в прошлом. Да и вообще, вряд ли это было что-то, заслуживающее упоминания.

— Нет? — спросил отец убитым голосом. Язык его тела говорил о том, что ему трудно оставаться на месте, — Так ты не спал с девушкой?

Я ничего не сказал. Некоторые из моих прошлых решений были неудачными и были продиктованы едва сдерживаемым гневом. Я все еще чувствовал, как он опасно кипит у меня под кожей.

Отец поднял брови, недовольный моим ответом.

— Настоящий джентльмен никогда этого не расскажет.

Папа ударил кулаком по шкафчику, выражение его лица пылало от ярости. Я напрягся. Дребезжание шкафчика, вероятно, было слышно на всей улице.

— Клянусь, я выбью из тебя все чертовы слова, если ты сейчас же не откроешь рот.

— У нас был секс несколько раз. И все.

Отец направился ко мне, словно намереваясь сломать мне шею. Я не отступил. Я и раньше сталкивался с папиным гневом, но никогда он не был таким сильным, как сейчас, но и я был закален, чтобы слишком переживать по этому поводу. Он схватил меня за плечи, прижав к себе так, что мы оказались нос к носу. Его горячее дыхание обдало меня.

— И ты называешь себя джентльменом?

— Не то, чтобы ты не трахал других женщин до того, как женился на маме. Вы с Маттео трахали всех женщин, которые попадались вам на пути, как я слышал.

— Осторожно, — рыкнул отец, его пальцы сжались еще сильнее.

Маттео прищелкнул языком. — У нас с твоим отцом осталось достаточно крови в наших возбужденных мозгах, чтобы трахать только чужаков.

Папа отпихнул меня и ударил кулаком по другому шкафчику, оставив вмятину, после чего встретился взглядом с Маттео.