Покорение Огня

В тот же миг в большом зеркале, висевшем у входной двери, проявился Кракозябр…

– Ну что, мы все-таки добрались? – задал риторический вопрос монстр.

– Угу, – ответила я. – И даже без погонь и перестрелок.

– Да кто бы сомневался, что так будет! – ухмыльнулся чешуйчатый. – У Эмиля все продумано.

Я невольно фыркнула и отправилась за Кузьмой – есть хотелось прямо-таки зверски, и это несмотря на «продуманные бутерброды», которыми меня угощали в полете.

Примерно через полчаса, как раз когда мы с «котиком» закончили хрустеть и чавкать, в дверь комнаты постучали. И хотя твир находился тут совершенно легально, я попросила его спрятаться – так, на всякий случай.

На пороге обнаружился ректор, который пришел для того, чтобы вручить мне комплект форменных мантий и увесистый замшевый мешочек. Он пояснил, что это месячное содержание, назначенное короной. Правда, смотрел при этом как-то странно. Я тоже, честно говоря, удивилась – тут, в империи, иномирян не бывает, то есть вопрос материальной помощи чужакам встал впервые и… решился так быстро? Но отказываться от необходимой в общем-то поддержки я не стала.

Дальше была быстрая и очень успешная ревизия пространственного кармана Кузи – все спрятанные в него вещи оказались на месте. Вот только вытаскивать их мы не стали, дабы не захламлять новую комнату. Извлекли лишь большое напольное зеркало, мои тетради и кое-что из одежды.

Ну а ближе к вечеру, когда за окном начал сгущаться сумрак, в дверь снова постучали. На сей раз в гости заявились товарищи по факультету.

Их было… очень много! Собственно, вся общага поглазеть на иномирянку пришла. Приглашать народ в комнату я, разумеется, не стала – они бы попросту не поместились. В итоге знакомство произошло в коридоре.

Это было совсем не так, как в той, прежней, академии. Тут никто не морщился, не кривился и не фыркал. Наоборот! Парни и девушки смотрели с огромным любопытством и симпатией. И даже неприличные по местным меркам джинсы вкупе с декольтированной футболкой никого не смутили.

Вообще, на мою одежду поглядывали куда меньше, нежели на подаренный лордом ди Арвареном (да-да, я все-таки запомнила его настоящую фамилию!) браслет, и в какой-то момент столь пристальное внимание к ювелирке начало напрягать. Но снимать украшение я не собиралась, даже при том, что в сердце закралась неподдельная обида на синеглазого аристократа.

Еще на меня закономерно ворох вопросов высыпали.

Как попала на Полар? Каково было жить в королевствах и учиться в Лаэосской Академии Стихий? Как умудрилась удрать в империю? И прочее, прочее, прочее…

Так как указаний молчать я не получала и никаких бумаг о неразглашении не подписывала, то на вопросы эти отвечала честно.