Поклонник

Думал, вдруг с тобой что-то случилось. Прихожу – ты в порядке, вся такая высокомерная. Чувствую себя идиотом.

– Я высокомерная? – удивленно спрашиваю я.

Никогда себя такой не считала. Он издевается?

– А как иначе называется такой игнор? Высокомерием. Поверь, не все могут игнорировать меня, усмехается Матвей. – А ты крепкий орешек, Ангелина. Любишь играть людьми, которые за тебя беспокоятся?

– Прости, пожалуйста. Я всю ночь рисовала, каюсь я. – Зачем ты пришел?

Матвей молчит – какой же он все-таки непонятный! Я пожимаю плечами, разворачиваюсь и иду в гостиную. А он приближается ко мне сзади и вдруг обнимает за плечи, прижимая спиной к своей груди и уткнувшись носом в шею. Это безумно приятно и тревожно одновременно.

Люди не должны поворачиваться к врагу спиной слишком беззащитными становятся. Матвей мне не враг, но и не друг. Он человек, от прикосновений которого подгибаются ноги.

– Ты что? – спрашиваю я испуганно.

– Постой со мной так. Пожалуйста, – шепчет он.

И я стою, вновь ощущая аромат свежести, озона и горьковатого кленового сиропа. Ну и что он за человек? Пришел и сломал на части мое вдохновенное уединение. У меня появляется ощущение, что он так же сломает и мою жизнь. Но страха снова нет. Может быть, я больна?

– От тебя пахнет ванильным мороженым, – приглушенно говорит мне на ухо Матвей. Я заливаюсь смехом – мне ужасно щекотно, так, что бегут мурашки. По макушке, по шее, вдоль позвоночника.

– Что за смех? – удивленно спрашивает Матвей снова на ухо, и я смеюсь еще громче. – А, уши это твоя эрогенная зона? И мне придется постоянно что-нибудь шептать тебе, чтобы доставить удовольствие?

Эти слова он действительно шепчет, обжигая дыханием, и я, хохоча, вырываюсь.

– Перестань! Я не могу это контролировать, признаюсь я, откидывая назад волосы.

– Ты такая забавная. – Он дарит мне улыбку и идет в гостиную, где я работала всю ночь, переместившись из спальни.

– Эй, пойдем на кухню! – зову его я.

– Я не «эй», – отвечает он, правда, вполне мирным тоном.

Я ничего не успеваю сделать, как он подходит к моим работам и начинает рассматривать их с большим интересом, хотя я не планировала их показывать. Во-первых, они сырые, шутка ли – такой большой перерыв! Во-вторых, личные.

– Идем на кухню.

Он не слушает меня – не отрывает взгляда от моих работ.

Я переминаюсь с ноги на ногу – не хочу, чтобы их вообще кто-либо видел. Тем более он.

– Талантливо, – говорит Матвей. – Особенно себе нравлюсь я.

Он рассматривает свой портрет с неприкрытым удовольствием. И я понимаю, какую ошибку допустила – не убрала его. Вот глупая.

– А я хорош собой, как думаешь? Или так меня видишь ты? Если так – то ты влюбилась в меня, как кошка, – с улыбкой сообщает мне он.

– Это ты мой сталкер, – ухмыляюсь я.