Поклонник

Парни обступают меня с трех сторон, отрезая путь к бегству, и я беспомощно оглядываюсь – вокруг никого нет. Я в ловушке, которая внезапно захлопнулась. Но пытаюсь выбраться из нее: достаю свой канцелярский нож-скальпель для резки бумаги. Видя его, они весело хохочут.

– Милая, это что у тебя в руке? Что за игрушка? спрашивает один из них, загорелый, улыбчивый и с потухшими глазами.

Такие глаза с невидимыми шрамами, словно забывшие, что такое свет, меня всегда пугали. Я безошибочно находила таких людей в толпе и чувствовала их желание причинять боль.

– Что вам нужно? – спрашиваю я дрожащим голосом.

– А как ты думаешь? – сплевывает второй глаза у него чуть живее, но лицо жесткое и злое.

– Без понятия, – говорю я, все еще стараясь быть смелой. – Могу я пройти?

Они снова хохочут, и демон – вместе с ними. Весело, заливисто. Он чувствует беду. Это подпитывает его.

– Какая ты недогадливая. Покажи-ка, что у тебя в рюкзачке.

Они забирают рюкзак – срывают его с меня так, что трещат швы на лямках. И роются, комментируя, высыпая содержимое прямо в грязь под ногами. Находят конспекты, учебники, резинку для волос, ручки, полупустой бутылек с туалетной водой, блокнот.

Страха нет – он будет потом. Есть оторопь, есть удивление и желание выжить. Я ненавижу чувствовать себя мышкой, загнанной в угол. И еще крепче сжимаю свой нож, хоть он и бесполезен. Но это единственное мое оружие.

Они добираются до кошелька – он белый, прямоугольный, на нем изображена веселая панда. Находят несколько купюр, проездной, какие-то старые чеки.

– Что-то у тебя с деньжатами негусто, – качает головой тот, с потухшими глазами. – Может, чем другим нас порадуешь, а?

Меня пытаются погладить по волосам, но я не даюсь. Хватают за руки, но мне удается вырваться. Телефон выхватывают из моих рук и, глумливо цокая языками, сообщают, что «задорого его не толкнуть». Как будто бы я должна их пожалеть!"

"Меня прижимают к стене гаража, отпуская пошлые шутки. Нужно кричать, но я молча смотрю на них большими немигающими глазами. И из-за игры света и тени мне вдруг кажется, что головы у них крысиные. Смотрят, скалятся черными пастями, пронзают глазками-бусинками, шевелят носами. Они отвратительны.

Я поднимаю нож.

– Какая смешная, – глухо говорит третий, с медью в коротко стриженных волосах. – И что ты нам сделаешь, чертова ты кукла?

«Бей по шее, там, где яремная вена», – подсказывает демон, и я заношу руку. У меня есть несколько драгоценных мгновений, пока они хохочут – не видят во мне серьезного противника. Я для них лишь развлечение. Крысы сжирают мышей.

Я не слушаю демона и все-таки бью ножом по плечу того, кто стоит ближе всех ко мне. Да, это всего лишь канцелярский нож-скальпель, но он остр и рассекает не только ткань спортивного костюма, но и кожу.