Поклонник

Я просто хотел показать тебя всем – свою девушку. Других для меня не существует. Ты. Только ты, Ангелина Ланская. Прости меня.

В его голосе звучит боль.

Мне кажется, что я ослышалась. Кажется, что темный, матово-черный небосклон вдруг склонился набок. Матвей Веселов действительно просит прощения? Несмотря на глупый завет своего отца? Я удивленно смотрю на него, на мгновение забыв об обиде и горе.

– Что ты сказал? – переспрашиваю я.

Он морщится, словно от зубной боли, и повторяет:

– Прости. Наверное, я поступил глупо, затеяв все это. Только, если хочешь меня простить, сделай сейчас, пока я прошу об этом впервые в жизни. Потом уже не смогу – гордость не позволит.

И он опускает голову, словно предлагая мне или срубить ее с плеч, или помиловать. В моем взгляде все еще потрясение. Ради меня он поступился принципами? Такие, как он, умеют это делать?

Мы молчим. Холодно, и начинает сердиться ветер, словно бездомный пес, хозяйничающий на улицах. Мне хочется убежать, спрятаться от него в самом темном лесу, но я остаюсь. На это тоже нужна смелость. Это тоже мое испытание. Где-то об асфальт разбивается бутылка, и этот хлесткий стеклянный звук приводит нас обоих в себя.

– Скажи что-нибудь, я ведь не из стали, тоже чувствую, – глухо просит Матвей.

И я решаюсь. Несколько раз глубоко вдыхаю воздух и говорю:"

"– Не знаю, любовь ли это, но ты мне нравишься. – Приходится сделать паузу, чтобы не сказать лишнего, например что-нибудь о любви. – Ты как будто привязываешь меня к себе, постепенно, нить за нитью. И делаешь крепкие узлы – самой мне уже распутаться сложно. Я все время думаю о тебе. Думала даже тогда, когда ты оставался для меня безликим Поклонником. А когда ты рядом, у меня сердце так скачет, словно я бегу. – Я смотрю на Матвея, уже не чувствуя обиды и горечи, во мне остается одна усталость. В тебе есть что-то такое, от чего у меня подгибаются коленки и дрожат руки. Я бы хотела встречаться с тобой, Матвей, хотела бы понять, сможем ли мы быть вместе. Только… Ты слишком сложный. Непредсказуемый. То отталкиваешь меня, то принимаешь. И постоянно вызываешь эмоции – и положительные, и отрицательные. Если подумать, ты приучаешь меня к себе не хуже, чем Стас. Я бы даже сказала, намного искуснее. Быть с тобой – то еще испытание.

– Ты меня не прощаешь? – глухо спрашивает он. – Все так же обижена?

– Я хочу верить тебе, поэтому прощаю. Но быть с тобой вместе… я не могу.

Я снова делаю паузу, видя в его глазах панику. Он плохо понимает, к чему я клоню.

– Не могу, пока ты такой. Непонятный, непостоянный, не ставящий меня ни во что. Пока ты делаешь только то, что хочется тебе. Пока не считаешься с моим мнением.