Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

С нами может случиться все, что угодно. И жаловаться будет некому…

– Отчего же обязательно – жаловаться? Вот Алексею вообще жаловаться грех… – машинально съязвил Новиков, имея в виду не только историю со «Спортлото», но и всю его эпопею.

– Может, о чем другом поговоришь? – резче, чем следовало, отозвался Берестин. – Скажи лучше, куда ехать…

Ему было неприятно присутствовать при разговорах Новикова с Ириной, в эти моменты она очень менялась, становилась непохожей на себя, и его это злило, хотя, как человек воспитанный, он всячески старался этого не показать. Не говоря даже о разнице между четырьмя месяцами знакомства и десятью годами дружбы, главную роль в их разном отношении к Ирине играло то, что для Берестина она была представительницей высшего разума, которую он полюбил, для Новикова же – старинной, с юности подружкой, которая через много лет попала в какую-то глупую историю с пришельцами. Ни Ирина, ни тем более Новиков не посвящали Берестина в тонкости своих отношений. Старый знакомый, который помог Ирине исправить последствия берестинского опрометчивого поступка – и все.

Вот и сейчас Берестин почувствовал острый укол ревности. Он написал свои записки отнюдь не для опубликования, и презентовал их Ирине, чтобы она лучше поняла его к ней отношение. А она, получается, давала их читать Новикову. Это было как измена, насмешка над его доверием и откровенностью. И так их с Ириной отношения складываются трудно и странно. Поначалу она дала понять, что готова пойти ему навстречу, и вдруг все изменилось, стало зыбким и неопределенным. Они по-прежнему часто встречались, проводили вместе вечера, но – не более. Любая его попытка форсировать события, привести дело к логическому развитию и соответствующему результату, вплоть до свадьбы, наталкивалась на неявное, но твердое сопротивление. А тут еще этот Новиков возникает то и дело, со всей его раздражающей манерой иронизировать, затевать споры…

Промелькнули за окнами фермы Крымского моста, и Берестин вовремя свернул налево, хоть и был здесь всего два раза.

Андрей успел сварить кофе, поставил, для успокоения нервов, кассету с записями Гершвина, и тут появился Шульгин. Минут через пятнадцать пришел и Левашов.

– Все чисто, босс, – доложил Шульгин, продолжая то ли валять дурака, то ли настраиваясь на предстоящую роль.

– Молодец. Хвалю. Можешь себя за это стимулировать… – Новиков кивнул в сторону спрятанного среди книжных полок, но хорошо известного Шульгину бара. – У тебя как? – повернулся Андрей к Левашову.

– Нормально. Никаких шевелений в районе объекта. А мои замки они без динамита до утра не вскроют.

– Ну, значит, заседание продолжается. Вот, Ира, наш эксперт по ксенопсихологии утверждает, что никаких технических сюрпризов нам опасаться не нужно.