Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

А когда не мою – ленинскую правду при вас черт знает во что превращают – это вы принимаете спокойно.

Берестин увидел на лице комиссара прежде всего растерянность. Для него слова командующего выходили за пределы мыслимого. «Жаль, – подумал Алексей. – А вроде на вид ничего парень».

– Закури, комиссар. И не бойся. Я же не боюсь. Большевики за свою правду и на каторгу, и в петлю шли, а ты чего испугался?

Кириллов очевидно, сообразил, что от командарма не следует ждать непосредственной опасности, но продолжал гнуть свое:

– В условиях капиталистического окружения любая дискуссия в партии…

– Да хватит тебе… Редкий шанс теряешь – с командующим по душам поговорить. Насчет этого трепа я тоже мастер, почти кандидат философии, причем такой, что тебе и не снилось.

– Как это так? – профессионально вскинулся Кириллов. – Я как раз кандидат и именно философии.

– А много ли ты знаешь об экзистенциализме, бихевиоризме, неотомизме, прагматизме, о трудах Сартра, Адорно, Хайдеггера, Маркузе, Тойнби, Ростоу? О теории стадийного роста, постиндустриального общества, неоиндивидуализме и еврокоммунизме? Вижу, что мало… – Берестина опять понесло. Не потому, что он потерял над собой контроль, ему просто интересно было подбрасывать подходящим людям опережающую информацию. Кириллов показался ему подходящим.

– Западной философией я мало занимался, и переводят у нас далеко не все. Языков же я не знаю… – честно признался комиссар.

– Я не в упрек, а к тому, что есть многое на свете, друг Горацио… Ну а как историк партии, ты никогда не думал, что слепой догматизм опаснее любой оппозиции?

– Обострение классовой борьбы требует монолитного единства.

– Опять штампы. Если ты лично во всем этом так уверен – мне тебя жаль, Михаил Николаевич. А если думаешь одно, а пропагандируешь другое…

– Сергей Петрович, – Кириллов вроде на что-то решился. – Неужели не страшно знать, что ты прав, и все же умереть врагом?

– Значит, все же были и у тебя сомнения? Конечно, страшно. А как декабристам было? Уж тех вообще никто понять не мог, ни свои, ни чужие. Выходит, бывают моменты, когда следует решать, что тебе дороже, шкура или идея. Но я вижу, что к разговору ты не готов. Поэтому оставим. Библию читал? Не вводи во искушение малых сих… Об этом тоже подумай, как и о том, что я вот думал и делал, что считал правильным, отсидел, сколь пришлось, но сейчас – командующий, а ваш Павлов делал, что прикажут, и даже предвосхищал, а сейчас снят, и слава Богу, а то мог кончить куда хуже и с собой в могилу еще с полмиллиона прихватить.

– Сергей Петрович, я вижу, что политическая линия поменялась, но прямых указаний ведь не было. Я не хочу в нашем теперешнем состоянии вдаваться в причины, я прошу сказать, что политсостав армии должен сейчас делать.