Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

И одновременно поведением своим и словами напоминал каждому: меня назначили на этот пост, я – главком, и буду говорить и делать то, что считаю нужным. Так и поступал.

Вот и рубил с трибуны на всесоюзном совещании высшего комсостава РККА в декабре сорокового года, что завоевание господства в воздухе в грядущей войне – под большим вопросом, оттого, мол, и оттого, а за этими «оттого» – и неправильное определение приоритетов в авиапромышленности, и неправильная установка в подготовке личного состава, и технический авантюризм некоторых КБ, и ни в какие ворота не лезущая передача контроля за строительством аэродромов НКВД, и т.д., и т.п. Такое мало кому прощалось даже в келейных разговорах, а тут – с высокой трибуны! Через три месяца с небольшим генерал-лейтенант Рычагов после резкого, на грани крика разговора по ВЧ с Берией о том, что девяносто процентов аэродромов прифронтовой зоны запланированы под одновременную реконструкцию, самолеты стоят сотнями, крыло к крылу и им неоткуда взлетать, заявил, что прямо из Минска он идет на доклад к Сталину. И… никуда больше не пришел, кроме отдельной камеры Лубянской внутренней тюрьмы, где с ним раз в неделю беседовал лично Берия, а в промежутках – его ближайшие помощники.

Сталин вдруг изменил тон. Теперь чувствовался только Новиков.

– Значит, Павел Васильевич, что было – забудем. Разбираться некогда. И не с кем. На Кавказе говорят: кто бежал – бежал, кто убит – убит. Война рядом. На вашем посту сейчас другой человек. Вновь переигрывать – нецелесообразно. Чтобы вы могли проявить себя в деле, поедете в Минск, командовать авиацией округа. Вот ваш прямой начальник, командующий округом. Надеюсь – сработаетесь. Взгляды у вас совпадающие. Если будет острая необходимость – звоните лично мне. Но, думаю, и с товарищем Марковым все решите. Нынешнего начальника ВВС округа используйте по своему усмотрению.

Рычагов поднял голову.

– А кто сейчас на моем месте?

– Ваш бывший заместитель.

– А, Жигарев… Наверное, справится.

– Вам надо отдохнуть, Павел Васильевич. Вам есть куда поехать сейчас?

– Товарищ Сталин, – вступил в разговор Берестин. – Пусть генерала отвезут в мой номер, доставят ему свежую форму, ордена и прочее, он придет в себя, а потом мы все решим.

– Согласны, товарищ Рычагов?

– Вот так и прикажем. Езжайте, все будет сделано. Закажите обед в номер, сами никуда не ходите, можете выпить, но не слишком, и ждите своего командующего.

Когда Рычагов ушел в сопровождении старшего политрука – но не из НКВД, а армейского (Новиков все же осуществил в Кремле смену караулов), Андрей походил по кабинету, потом сел напротив Берестина.

– Ужас, что делается… А Паша мне не нравится. Раскис.

– Нет. Он не раскис, а сорвался.