Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

Свистят за спиной турбины, лыжи едва касаются твердого наста, солнце бьет через дымчатый козырек, рядом – тревожащая душу и неравнодушная к тебе девушка, сидит, откинувшись в пологой чаше кресла, на губах у нее тень улыбки. И она только с тобой, и так будет долго…

Счетчик едва успевает отбивать километры. И день, и два, и еще. Река тянется и тянется без конца. Иногда ее сжимают стометровые скальные обрывы, потом она вновь выбегает на равнины, титаническая река, Амур или Амазонка здешних краев, и невозможно представить, где и в какое море она впадает.

Первые сутки Левашов еще чувствовал некоторую скованность. Все же впервые они с Ларисой оказались настолько одни, почти как в космической капсуле. И были у него перед походом сомнения: как поведет себя выросшая на московских асфальтах и избалованная прошлой жизнью девушка? В плавании на «Ермаке», и тем более – в форте был и сервис другой, и женское общество… Зимний поход есть зимний поход, пусть и не на собаках по Юкону, забот и сложностей хватает. Однако держалась Лариса вполне подходяще, не хуже многих знакомых Левашову парней, а то и лучше, пожалуй. Выходило, что можно на нее положиться.

Долгими часами на маршруте и на привалах они говорили много и о многом.

– Удивительная вещь – романтизм, – сказала как-то Лариса, когда они вспомнили вдруг Джека Лондона. – Моряк он был, знал жизнь во всех подробностях, а помнишь, как он описал последнее плавание Ван-Вейдена с Мод на шлюпке? В «Морском волке»?

Левашов в принципе помнил, хоть и напрочь забыл настоящую фамилию Хэмпа, и удивился, что Лариса сказала именно Ван-Вейден, а не Хэмп. Словно на литературоведческом семинаре.

– Ну так они и после двух недель плавания сохранили возвышенно-салонный стиль отношений… А как это у них получилось? Представляешь, что значит две недели вдвоем в десятиметровой шлюпке?

Левашов, конечно, представлял. Но факт, что она отчего-то вспомнила об этом не так уж популярном в нынешние времена романе, и наверняка провела параллель между его героиней и собой, говорил о многом.

– Сама же сказала – романтизм, – ответил он. – А иначе был бы соцреализм или даже натурализм…

– Вот я и думаю, а может, они и в самом деле так воспринимали мир?

– Возвышенно и чисто?

– Черт его знает. А в реальной жизни в открытую посещали бордели те самые романтики, и никого это не шокировало. Все может быть. Вон у нас довоенное кино… Смотришь, и оторопь берет – «Волга-Волга», «Светлый путь», а вокруг – тридцать седьмой год! И большинство верило, что настоящая правда – на экране… Или сейчас врут, что верили.

Хоть они и не на шлюпке по океану плыли, все же совместное многодневное пребывание в ограниченном объеме снегохода сильно упростило их взаимоотношения, чего, кажется, Лариса и хотела.