Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

К этому времени Левашов прямо между деревьями натянул медные шины, подвесив их на многозвенных фарфоровых изоляторах, по углам установил медные же параболические отражатели, и получилась третья по счету репликационная камера размером как раз с товарный вагон. Теперь он мог воспроизвести в ней все, что угодно, вмещающееся в эти габариты. Ну а если бы что-нибудь там все же не поместилось, камеру можно было раздвинуть и еще.

– Дожили, наконец, – сказал Шульгин, когда они сидели у костра за вечерним чаем. – С детства я коммунизм именно так и представлял. Правда, последнее время начал несколько разочаровываться.

– Последнее время – это как? – с интересом спросил Новиков.

– А вот как Олимпиада началась. Тогда и понял, что поспешил Никита Сергеевич.

Посмеялись, хотя и невесело.

Потом Берестин показывал свои чертежи и эскизы. Наибольшее впечатление произвел акварельный рисунок, на котором янтарно светился свежим деревом трехэтажный боярский терем. Казалось, снова вернулось детство с учебниками «Родная речь» на кремовой трофейной бумаге, в которых царь Салтан работы Билибина выходил на крыльцо такого же свежесрубленного дворца.

– Оно, конечно, плагиат, – выразил общее мнение Шульгин, – но смотрится здорово. Знать бы еще, кто это может воплотить…

– Есть кому, – ответил Левашов, до сих пор стойко хранивший в тайне свою идею. – У меня на Селигере проживает великолепный плотник и столяр, дядя Коля Абакшин. Попивает, как водится, но мастер… Топором «Сейку» починит. Давайте я с ним переговорю, он артель соберет, и за приличное вознаграждение чего хочешь сладит.

– А как же?… – спросил Новиков.

– Да элементарно. Я ему вкручу. Скажем, так: строим писательский дом творчества. На машине ночь покатаю по лесным дорогам, и сюда. При хорошей зарплате и чарке в нужное время им любая география с астрономией до фени. А хоть бы и что – все равно ему никто не поверит…

– Ну раз так – действуй.

– Только сначала нужно материал заготовить. Что ж, при них машину включать будешь?

– Тоже не проблема. А сколько? Ты считал, Леша?

– Да кубов триста надо. Причем желательно бревно метров двенадцать в длину и толщиной полметра…

– Да хоть палисандровое, – сказал Левашов и пошел листать справочники, чтобы выяснить, какая фирма и где располагает запасами нужного строевого леса.

…Так все и получилось. Дядя Коля, незначительного роста, худощавый мужик с хитрыми глазами, не очень бритый и как бы не совсем трезвый (хотя и без запаха), прибыл со своей бригадой в восемь топоров, долго и заинтересованно изучал чертежи, походил по площадке, пересмотрел и перещупал бревна, бормоча под нос неразборчивые слова, покурил, глядя на речную гладь, и лишь потом назвал свою цену.

– Ничо, ничо, – успокоил он Новикова, приняв его за главного.