Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

Ну, разве не великолепно?

Впрочем, если не нравится – брошу.

Расскажи еще что-нибудь о себе. Как ты жила, что интересного с тобой случилось…

Подтянутый, как кайзеровский офицер, официант, облаченный, к тому же, волею общепитовского начальства, в черную пару с серебряными лампасами и витыми шнурами на плечах, то и дело возникал у столика, что-то убирал, добавлял, переставлял, очевидно, должным образом сориентированный метрдотелем; его подчеркнутая предупредительность наглядно подтверждала роль материальных стимулов в сфере обслуживания, но раздражала Воронцова, потому что все время прерывала нить разговора.

Наташа говорила тихо и грустно:

– Я ведь тоже вспоминала тебя. Нечасто, – она старалась быть искренней. – Когда мне тоже бывало плохо. Очень мы были глупые тогда… – вздохнула она.

«Кто глупый, а кто и нет…» – подумал Воронцов. Она словно уловила его мысль.

– Не думай обо мне слишком плохо. Ты тоже виноват. Ты был… не в меру деликатен тогда. А надо было вести себя решительней. Вот как сегодня. И никуда бы я от тебя не делась…

«Чудо как здорово. – Воронцов с трудом сдержал улыбку. – Посмертный инструктаж, можно сказать…»

Он прикрыл ладонью ее лежащую на столе руку.

– Оставим это. Все было правильно, наверное. Пойдем лучше потанцуем.

Когда они вернулись, места их были заняты. Парень лет около тридцати, поразительно похожий одновременно на артистов Ланового и Тихонова, когда они были в соответствующем возрасте, сидел на Наташином стуле и рисовал ручкой ножа узоры на крахмальной скатерти, а другой, человек годами ближе к пятидесяти, толстый, носатый, с неухоженной седеющей бородой, но в безупречном синем костюме, опирался локтем о стол и с радушной улыбкой смотрел на приближающегося Воронцова. У Дмитрия захолодели пальцы рук, и он отчетливо ощутил тяжесть «Беретты» во внутреннем кармане пиджака.

– В чем дело? – спросил он как можно вежливее у старшего. Тот с готовностью поднялся, старорежимно шаркнул ножкой.

– Простите великодушно, что позволил нарушить ваше уединение. Но если позволите – буквально на пару слов. Дело совершенно неотложное.

Он сделал жест рукой, его спутник тоже подскочил, согнулся в талии, пропуская Наташу на ее место, и пересел на стул Воронцова.

– Мой товарищ пока займет вашу даму, а вас я попросил бы отойти в сторонку. Хотя бы на лестницу или в курительную…

Дмитрий поймал недоуменный взгляд Наташи. Кивнул ей небрежно-успокаивающе.

В холле неожиданный собеседник указал на кожаный диван в углу.

– Итак? – поинтересовался Воронцов, извлекая из протянутой ему пачки длинную черную сигарету с серебряным ободком, а перед глазами вдруг всплыла сцена фильма из нэповской жизни – стрельба в ресторанном зале, визг женщин, звон стекол, прыжок в окно и отчаянный бег по крышам.