Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

Альба протянула ему руку, и он, предварительно с сомнением взглянув на свою грязную ладонь, слегка ее пожал.

– Видишь, я как знал – головы не жалеет, – указал Новиков на Берестина. – Влетел в яму, ремни не пристегнуты, само собой – лбом в броню… Ты посиди пока, мы быстро…

Вернулись мужчины почти сразу же, хотя Альба и приготовилась к долгому ожиданию, Берестин лишь сбросил куртку, умылся и причесал волосы. Новиков перевязал ему голову, и полоса бинта резко выделялась на дочерна загорелом и обветренном лице. На тот образ художника, рафинированного, обостренно-эмоционального, что сложился у Альбы по его запискам, Берестин походил очень мало. Скорее он выглядел как персонаж древних американских фильмов. Сходство подчеркивалось черными блестящими сапогами и тяжелой кобурой пистолета на поясе.

Она рассматривала его в упор и заметила, что Берестин, как и Новиков поначалу, стесняется ее взгляда. Это было странно в таких на вид суровых мужчинах.

– Извините, Альба, мою невоспитанность, – сказал Берестин, подсаживаясь к столику, – но я не могу отказать себе в потребности съесть и выпить все, что здесь осталось. Если вы не возражаете, конечно. Знаете, десять часов за рычагами – это достаточно утомительно. Особенно когда перед глазами только снег…

Через пять минут на столе не осталось ничего съедобного, кроме лимонных долек на блюдце.

– Ну вот, укрепил слабеющие силы, – сказал Берестин, отодвигая от себя столик. – А теперь я должен без всякого удовольствия сообщить, что наконец вступил в очередной контакт с братьями по разуму. Тоже очередными. Не по моей вине. И не знаю, на счастье или на беду, но без потерь с обеих сторон. Так что не теряйте мужества, худшее впереди.

– Что за братья по разуму? – спросила Альба. – Те, что на Земле были?

– Вряд ли… – протянул Берестин. – Эти порядков на пять примитивнее, я считаю. – И посмотрел на Новикова. Похоже – с неудовольствием.

– Все нормально, продолжай.

Берестин сделал скептическую мину.

– Все торопишься, Андрей. Как всегда, торопишься. Сам же пел: «Ямщик, не гони лошадей…». А вообще-то все равно. Хуже уже ничего не будет. Вы умеете стрелять, Альба? – вдруг повернулся он к девушке. – Я дам вам парабеллум… – и отрывисто рассмеялся.

Альба, не понимая, посмотрела на Новикова.

– Ничего. Это он цитирует.

От такого ответа ясности не прибавилось, но продолжать расспросы Альба не стала. Она перевела взгляд на Берестина и только сейчас заметила, что у него глаза не подходят к лицу. Лицо суровое и жесткое, а глаза мечтательные.

– Не дергайся, Леша, – сказал Новиков. – Альба знает все, что можно и нужно. Деваться нам некуда, а тут три таких гостя. Высокоразвитые и мудрые. Глядишь, чем и помогут. Устроим завтра консилиум…

– И тему сформулируем очень изящно.