Похорони Меня Ложью

Я кладу руки ей на колени, и она задыхается, когда вода впитывается в материал. Она сглатывает, когда мы смотрим друг на друга. Я вижу все, что она не говорит. Она слишком горда, чтобы умолять меня отпустить ее, отпустить, потому что она знает, так же хорошо, как и я, что еще немного времени вместе разрушит то, что осталось от наших стен, и мы по-настоящему облажаемся.

— Мы еще не закончили, грязная девочка. Даже близко нет.

Черты ее лица напрягаются.

— Отдай ее мне, сукин ты сын. Я сделала то, что ты хотел, чтобы я сделала прошлой ночью. Эта маленькая игра подошла к концу.

— Ты собираешься вести себя так, словно ты не получила такого удовольствия, как я?

— Нет, — бросает она вызов. — Я позволила тебе трахнуть меня. Позволяла тебе смотреть, как другая девушка трахает меня своим ртом. Это ничего не значит, Себастьян.

Я усмехаюсь. Вижу, мы вернулись к Себастьяну. Она использует это имя, когда хочет увеличить дистанцию, между нами.

— Видишь ли, дело в том, Маккензи, — размышляю я, крепче сжимая ее колени, и она задыхается. Я наклоняюсь к ней, капли воды все еще стекают по моей коже, и теперь на нее. Она впитывает все это, ее взгляд следует за каплями. Я наклоняюсь, заставляя ее снова взглянуть на меня. — Я тебя знаю. Знаю, когда ты лжешь, и прямо сейчас ты врешь мне. Наверное, некоторые вещи никогда не меняются, не так ли?

Я использую ее ноги как импульс, чтобы оттолкнуться от нее, и вылезаю из воды. Слышу, как она прерывисто вздыхает, когда я покидаю ее. Я не испытываю никаких угрызений совести по поводу купания в обнаженном виде. Я чувствую ее взгляд на каждом сантиметре своей кожи, оставляя ее на произвол судьбы.

Маккензи большую часть дня отсиживается в комнате для гостей, вероятно, держась от меня подальше. После того, как Дэн доставляет нам ужин, я стучу в ее дверь, почти ожидая, что она проигнорирует меня и умрет с голоду, но она этого не делает.

Она слегка распахивает дверь, ее лицо искажается от раздражения.

— Встретимся на кухне за ужином.

— Нет. Я прекрасно поужинаю в своей комнате.

— Это не просьба. Встретимся на кухне, или я сам тебя туда притащу.

Карие глаза скептически прищуриваются.

Расставив еду, я даю ей добрых десять минут, прежде чем решаю притащить ее сюда. Словно зная, что она испытывает мое терпение, она идет по коридору с хмурым выражением лица, бормоча себе под нос. Я победно ухмыляюсь.

Она делает это слишком легко.

— Есть причина, по которой ты заставляешь нас ужинать вместе?

Я сажусь напротив нее с самодовольной улыбкой на лице.

— На самом деле, есть.

Когда я больше ничего не говорю, она приподнимает бровь.

— Ты собираешься вдаваться в подробности?

— Завтра утром мы вылетаем в Нью-Йорк. В пятницу гала-концерт ЮНИСЕФ. Кроме того, у меня есть кое-какие дела, которые я должен уладить, пока буду там.