Похорони Меня Ложью

— Чему я обязан? — сухо спрашиваю я.

— Мы понимаем, что мисс Райт сейчас находится под вашим опекунством. Нам нужны ее

показания. Она вломилась в чей-то дом и попыталась совершить убийство. Она не может прятаться за этим фарсом с проблемой психического здоровья и, безусловно, не будет вечно прятаться за вами.

— Никто не выдвигает обвинений. У вас есть то, что вам нужно, и мы все можем пойти разными путями. Она и так через многое прошла.

— Я могу с ней справиться.

Он раздраженно вздыхает.

— Мне бы не хотелось наведываться к вам обоим, мистер. Ей нужно приехать в участок. Есть вещи, с которыми нужно разобраться.

— Вы и близко к ней не подойдете, — спокойно говорю я, раздражая его.

— Вы знаете, с кем разговариваете?

— Да. Вы так много обещаете, офицер. Не делайте этого. Я серьезно. Я не очень хорошо отношусь к людям, пытающимися забрать вещи, которые принадлежат мне.

Я вешаю трубку, бросаю мобильник на стол и сразу перехожу к письмам, которые Миа отметила, как самые важные. Бал ЮНИСЕФ состоится через две недели. Это означает, что у меня в запасе две недели, чтобы изменить общественное мнение о Маккензи.

Когда я возвращаюсь в пентхаус, Мии уже нет, а Маккензи, небрежно одетая, сидит за кухонным баром и ест рогалики. Она делает паузу на середине жевания, когда чувствует мое присутствие. Тяжело вздохнув, она поворачивается ко мне со скучающим выражением лица.

— Так много для того, чтобы спокойно насладиться едой.

— Давай. Одевайся. Сегодня ты едешь со мной.

Ее брови поднимаются.

— Не беспокойся об этом. Просто приведи себя в приличный вид.

Она смотрит на себя сверху вниз.

— Что не так с моей одеждой?

Ничего. В этом-то и проблема. Я не должен наслаждаться, что мы проводим вместе столько времени. Я должен был превратить ее жизнь в ад, а вместо этого играю с ее киской и решаю ее проблемы, пока она остается в моем пентхаусе бесплатно.

— Если тебе нужно спросить, это гребаная проблема.

Ее лицо вытягивается, и она смотрит на себя. Я внутренне ругаю себя, но ничего не выдаю. Она напрягается и кивает.

— Как скажешь, мудак.

Мой член твердеет, когда я смотрю, как она топает прочь, ее соблазнительная задница покачивается в этих проклятых джинсах. Как только она исчезает из виду, я поправляю свой член, испуская вздох разочарования. Синие яйца, блядь.

Чтобы сэкономить нам обоим время, я достаю ей одежду из шкафа в своей комнате, так как ее одежда все еще здесь. Я без стука распахиваю дверь в комнату для гостей. Она резко оборачивается, лицо искажено гневом.

— Какого черта тебе сейчас нужно? — недоверчиво спрашивает она.

Я прохожу мимо нее, бросая одежду на кровать.

— Это сэкономит нам обоим время. Надень это, чтобы мы могли уже ехать.

Маккензи скрещивает руки на груди.

— Кем ты себя возомнил? Я тебе не принадлежу.