Покер с акулой

– Ну и долго ты ходила, – укорила она, – прямо за смертью посылать.

Подпихнув ей подушку под голову, я вышла в коридор и тут же натолкнулась на санитаров, толкавших перед собой кровать с неподвижным загипсованным телом. Пришлось войти в другую палату и пропустить «транспорт»! Но не успела кровать с мерзким скрипом отъехать, как сзади послышался голос Костина:

– Девушка, Мамонтову куда положили?

– В седьмую! – крикнул тонкий дискант.

Я притормозила у двери. Пусть Володя спокойно идет к Тине, мне недосуг с ним болтать.

ГЛАВА 26

Санчасть располагалась в красивом доме, выкрашенном ярко-розовой краской. Просто пряничная избушка, настоящий представитель московского барокко. Окна, обрамленные разноцветным орнаментом, расписные двери и крохотная лесенка.

Но охранники оказались совсем не под стать кукольному домику. Меня категорически отказывались впускать.

– Звоните по внутреннему, – велел мужик в черном комбинезоне, – 2-68.

Я набрала нужные цифры и услышала ленивое:

– Алло.

– Надя Феоктистова?

– Да.

– Меня прислала Зоя Шарова.

– Идите, второй этаж, 25-я комната.

– Охрана не пускает.

Испустив тяжелый вздох, Надя велела:

– Тогда ждите, сейчас."

"Для того чтобы спуститься со второго этажа на первый, ей понадобилось сорок минут. Я вся извелась, подпрыгивая на месте от нетерпения. Наконец возле вертушки появилась крупная блондинка в коротком беленьком халатике, не прикрывающем колени.

– Эй, – поманила она пальцем, – сюда.

Секьюрити расступились, и мы поднялись вверх по лестнице. Возле двери в самом конце коридора Надя вытащила ключи, мы вошли в небольшое помещение с кушеткой, затем она вежливо осведомилась:

– Общий или шейно-воротниковую зону?

– Что?

– Массаж общий или только верх?

– Я пришла не на массаж.

– Да? – подняла Надя вверх красиво нарисованные брови. – Зачем тогда?

Я поколебалась секунду и заявила:

– Меня зовут Раиса Константиновна Федина. Скажите, где Ксюша, моя дочь?

– Кто? – изумилась Надя. – Не знаю такую.

– Ну как же, – жалобно заныла я, – вы велели Зое справочку о смерти Ксюши написать. Зачем? Я знаю точно, что дочь жива, где она? Скажите, сделайте милость.

Надя растерянно затеребила рукав халата, а потом пробормотала:

– Ей-богу, не знаю.

– Но вы же встречались с ней?

– Нет.

– Но справка…

Феоктистова продолжала дергать рукав. Ее красивое, гладкое, но какое-то глупое лицо выражало смятение. Я решила идти ва-банк:

– Ладно, поеду в милицию, расскажу про вас и Зою, пусть органы занимаются.

– Ой, не надо! – вскрикнула Феоктистова.

– Очень даже надо, – заявила я, поворачиваясь к двери, – я надеялась, по-хорошему расскажете.