Покер с акулой

– Сиди, – испугалась я, – сейчас врач приедет.

– Голова кружится, – пробормотала девушка, все-таки поднимаясь и хватаясь за косяк, – пойду лягу.

– Ой, не ходи, – бестолково суетилась я, не зная, стоит ли говорить ей о ране.

– В кровати лучше, – пробормотала Тина, и тут раздался звонок.

В прихожую вошли двое – мужчина и женщина.

– Что у нас тут? – осведомился врач, равнодушно оглядывая коридор.

– Огнестрельное ранение левой груди, – выпалила я, показывая на Тину.

– У кого? У нее? – изумился доктор. – Она стоит?

– Наверное, шок, – пояснила я.

Врач подергал носом, удостоверился, что от меня не пахнет, и резко велел:

– Показывайте, где болит?

– Здесь, – завела Тина, – здесь, печет очень!

Увидав рану, сотрудники «Скорой помощи» тут же сменили тон. Женщина побежала за носилками, Валентину со всеми предосторожностями вкатили в автомобиль и, пугая водителей сиреной, «Скорая» понеслась по проспектам. Фельдшерица поставила Тине капельницу. Я воспользовалась моментом и шепнула:

– Она выживет?

– Честно говоря, – тоже шепотом ответил врач, – не понимаю, отчего она до сих пор не умерла и даже стояла. Первый раз с таким сталкиваюсь.

Машина неслась, игнорируя красный свет. Меньше десяти минут понадобилось нам, чтобы добраться до приемного покоя.

Мое детство в основном прошло в постели. Может, меня слишком кутали или организм достался от природы хилый, но всевозможные болячки просто преследовали меня. Корь, коклюш, ветрянка, свинка… Но в больнице я не лежала ни разу и сейчас была поражена слаженностью действий врачей.

Откуда ни возьмись прибежало несколько человек в белых и синих пижамах. Каждый занимался своим делом. Кто-то стаскивал с Тины одежду, кто-то делал укол, а самый молодой, но, очевидно, главный, сурово поинтересовался:

– Что тут?

– Проникающее огнестрельное, – зачастила толстая женщина, – давление 60 на 90, пульс 75, температура нормальная, в сознании, показатели стабильны…

– В сознании, – протянул эскулап и велел: – Быстро все, кровь, и в экстренную.

Каталку с Тиной споро повезли в глубь здания, я бежала за ней до тех пор, пока вся камарилья не влетела в стеклянные двери с надписью «Операционный блок»."

"– Вам туда нельзя, – сурово заявила носатая девчонка в огромном колпаке, – сядьте здесь.

– Где? – спросила я, оглядывая абсолютно пустой коридор.

– Ну не знаю, – обозлилась девчонка, – где-нибудь.

Томительно потекло время. Из операционной не доносилось ни звука. Часы, висящие над входом, равнодушно щелкали минутной стрелкой. Наконец раздался громкий шепот, я с надеждой глянула на наглухо закрытые стеклянные двери, но звук шел с другой стороны. Я обернулась. Прямо по коридору двигались Володя Костин и Слава Самоненко.