Вскрытие показало…

Билл явно уже думал об этом, потому что сразу сказал:

— Было бы неплохо, если бы ты прикинула, кто интересовался твоим компьютером. — Он выдержал паузу. — А еще лучше, если бы нашла доказательства своим подозрениям.

— Доказательства? — Я так устала, что еле ворочала языком. — Ты хочешь сказать, что кого-то подозреваешь?

— Да. Только у меня нет никаких видимых оснований.

— Кого? — Я зажгла сигарету.

Билл обвел взглядом кухню.

— Первая в списке подозреваемых — Эбби Тернбулл.

— Очень свежая мысль.

— Кей, я серьезно.

— Да, она амбициозна, — и что с того? — нетерпеливо бросила я. — Тебе не кажется, что ее имя упоминается слишком часто? Эбби не настолько влиятельна, как кое-кому хотелось бы думать.

Билл со звоном поставил бокал на стол.

— Конечно, не настолько, черт возьми, — резко произнес он. — И все же Тернбулл — настоящая змея. Я знаю, что она карьеристка и все такое. Она даже хуже, чем кажется. Эбби злая и умеет манипулировать людьми. Она очень, очень опасна. Эта сука способна на все.

Билл говорил с такой горячностью, что я просто опешила. Обычно он не употреблял подобных выражений по отношению к кому бы то ни было. Особенно если знал человека недостаточно — а по моим предположениям, Билл знал Эбби недостаточно.

— Вспомни, что она обо мне писала всего месяц назад.

Недавно «Таймс» наконец поместила очерк (между прочим, обязательный) о прокуроре штата. Очерк был длинный, вышел в воскресном номере, и я не помнила, что конкретно Эбби в нем настрочила. Единственное, что мне врезалось в память, — это нейтральный стиль. Зная Эбби, можно было ожидать гораздо более яркой статьи.

Об этом я и сказала Биллу:

— Насколько помню, статья была беззубая. От таких ни холодно, ни жарко.

— Это неспроста, — вспылил Болц. — Подозреваю, что она собиралась написать совсем не то, что ее в конце концов заставили.

Билл намекал совсем не на нейтральность очерка. Нет, тут крылось что-то другое. Я напряглась.

— В тот день она мне всю душу вымотала. Таскалась со мной повсюду, на все встречи, даже в химчистку поехала, и все в моей машине. Ты же знаешь, до чего эти журналисты назойливые. Стоит зазеваться — и они в туалет за тобой проскользнут. Ну, так вот, чем ближе к вечеру, тем более неприятный и неожиданный оборот принимали дела.

Билл замолчал, чтобы уяснить, понимаю ли я, куда он клонит.

Я прекрасно понимала.

Билл с серьезным лицом продолжал:

— Она просто довела меня своим постоянным присутствием. На последнюю встречу мы поехали примерно в восемь. Потом она настояла на совместном ужине. Ужин оплачивала газета, а эта выдра еще не все вопросы мне задала. Не успели мы выйти из ресторана, как Эбби заявила, что ей дурно — перебрала, а может, переела.