Вскрытие показало…

 — Видишь ли, сейчас вино резковато, а через часок будет в самый раз. Со временем оно становится мягче — как и все в этой жизни.

— А мне дадите попробовать?

— Лично я не против, — отвечал Билл с напускной серьезностью, — если твоя тетя Кей позволит. Но не хотелось бы, чтобы ты перебрала.

Я укладывала на тесто мясо, овощи и пармезан и поливала все это соусом. Сверху положила кусочки моцареллы и задвинула пиццу в духовку. Вскоре густой чесночный аромат наполнил кухню. Я занялась салатом и сервировкой стола, а Люси и Билл болтали и смеялись.

Мы сильно припозднились с ужином, а вино пошло Люси на пользу. К тому времени, как я начала убирать со стола, глаза у девочки уже слипались и, хотя ей давно пора было спать, она отказывалась пожелать нашему гостю спокойной ночи. Биллу удалось завоевать сердце Люси.

— Вот удивил так удивил, — сказала я Биллу, уложив, наконец, племянницу и вернувшись к нему на кухню. — Ты просто волшебник. От Люси, знаешь ли, можно было ожидать какой угодно реакции.

— Ты опасалась, что она начнет тебя ревновать? — улыбнулся Билл.

— Можно и так сказать. Ее мать заводит романы практически со всем, что шевелится.

— То есть у нее остается не так уж много времени на ребенка? — Билл снова наполнил наши бокалы.

— Это еще мягко сказано.

— Очень жаль. Люси удивительная девочка. Умна не по годам. Наверное, пошла в свою тетушку. — Билл отхлебнул вина и спросил: — Чем она занимается целыми днями, пока ты на работе?

— С ней Берта. Обычно Люси торчит у меня в кабинете за компьютером.

— Играет?

— Станет она играть, как же! Да Люси разбирается в компьютере лучше меня. Последний раз, когда я застала ее у экрана, она, ты только вообрази, занималась программированием на «бейсике» и реорганизацией моей базы данных."

"Билл уставился на свой бокал. Через несколько минут он спросил:

— А с твоего компьютера можно войти в компьютер в городе?

— Ты на что намекаешь?

— Тогда бы еще ладно… Я просто надеялся… — Билл посмотрел на меня.

— Люси бы никогда такого не сделала, — с чувством произнесла я. — И что ты имеешь в виду, говоря «тогда бы еще ладно»?

— Что лучше десятилетняя племянница, чем журналист. Если бы это оказалась Люси, Эмберги отстал бы от тебя.

— Эмберги так просто не отстанет, — отрезала я.

— Это верно, — сухо произнес Билл. — Смысл его жизни — лишить тебя должности.

— Я это подозревала.

Эмберги пользовался авторитетом у афроамериканцев, потому что публично осудил действия полиции, якобы не обращавшей внимания на убийства, если жертвы были темнокожие. Когда темнокожего члена городской управы застрелили в собственной машине, Эмберги и мэр Ричмонда решили, что удачным пиар-ходом будет появиться на следующее утро в морге, не афишируя свои действия.