Вскрытие показало…

Лишь сделав несколько глотков, я смогла спросить:

— Сколько человек об этом знают?

— Кей, об этом пока никто не заговаривал, — отвечал Болц. — Даже сержант Марино не в курсе — по крайней мере, мы так думаем. В ту ночь было не его дежурство. Мы позвонили ему домой уже после того, как человек в форме прибыл на место преступления. Сами мы узнали обо всем из министерства. Полицейские, которым известно, что произошло на самом деле, ни с кем не станут обсуждать такие темы.

Я понимала, что это означает. Тому, кто распустит язык, грозит понижение до регулировщика или прозябание за столом регистратора.

— Мы все это для того вам рассказываем, — Эмберги тщательно подбирал слова, — чтобы вы понимали смысл действий, которые мы вынуждены будем предпринять.

Я напряглась. Эмберги подходил к самому главному.

— Вчера вечером я говорил с доктором Спиро Фортосисом, судебным психиатром. Доктор Фортосис был настолько любезен, что поделился с нами своими догадками. Я также обсуждал эти убийства с ФБР. И вот вам мнение людей, которые собаку съели на выявлении такого типа преступников: пресса и репортажи в новостях только усугубляют проблему. Нашего маньяка все это вдохновляет на новые «подвиги». Он чувствует себя суперменом, когда читает в газетах о себе. У него просто голова кружится от успехов.

— Не в нашей власти ограничить прессу в правах, — резко напомнила я. — Как прикажете контролировать журналистов?

— А вот как, — произнес Эмберги, глядя в окно. — Они не смогут написать ничего существенного, если мы им ничего существенного не расскажем. К сожалению, мы и так уже сообщили репортерам слишком много. — Спецуполномоченный выдержал паузу: — По крайней мере, один из нас.

Я, конечно, не знала точно, на кого намекает Эмберги, но все указатели на выбранном им направлении целили именно в меня.

Эмберги продолжал:

— Сенсационная информация, просочившаяся в прессу, — мы ее уже обсуждали — стараниями журналистов превратилась в настоящие ужастики. Кошмарные подробности вынесены в огромные заголовки. Доктор Фортосис — а он эксперт — считает, что именно шумиха повинна в том, что преступник совершил четвертое убийство почти сразу после третьего. Маньяка подстегивает осознание того факта, что он теперь знаменитость. В нем снова просыпаются темные желания, и ему хочется побыстрее найти новую жертву. Как вы знаете, между убийствами Сесиль Тайлер и Лори Петерсен прошла всего неделя…

— А вы обсуждали это с Бентоном Уэсли? — перебила я.

— Нет, но я говорил с Саслингом, коллегой Уэсли из отдела бихевиоризма[15] в Квантико. Саслинг — известный специалист в этой области, он на тему бихевиоризма написал огромное количество статей.

Слава богу.