Вскрытие показало…

Мы продолжали мытье. Свет включали и выключали, лазер уже дымился. Вскоре умывальник изнутри стал выглядеть так же, как Ричмонд темной ночью с высоты птичьего полета.

Нам удалось обнаружить нечто интересное: чем больше мы мыли и вытирали руки, тем больше на них оставалось «блесток». «Блестки» скапливались под ногтями, налипали на запястья, манжеты и рукава. Оттуда они попадали на полы халата, добирались до волос, оставались на лице, шее — на всем, до чего случалось дотронуться. Минут через сорок пять, намывшись на неделю вперед, мы с Вандером в свете лазера выглядели как две новогодние елки.

— Мать его так… — донеслось из темноты. Никогда не слышала, чтобы Вандер употреблял подобные выражения. — Ты только посмотри! У этого отморозка, должно быть, мания чистоты. Это по скольку же раз на день он моет руки, что после него столько «блесток» остается?

— Мы ведь еще не уверены, что он пользуется мыльным порошком, — охладила я пыл Вандера.

— Да-да, конечно.

Хоть бы в лаборатории определили, что «блестки» на телах жертв — это и есть мыльный порошок! Но одного нашим химикам — да и никому — точно не выяснить: каково происхождение «блесток» на конверте? И, если уж на то пошло, как сам конверт оказался в морозильнике? Проснулся мой внутренний голос и снова стал меня изводить.

Ты просто не можешь признать, что ошиблась, зудел он. Ты не хочешь принять правду. Ты сама перепутала ярлыки, а «блестки» попали на конверт с твоих собственных рук."

"Но что, если?.. Что, если все было не так безобидно? Я молча спорила с внутренним голосом. Что, если некто с каким-то умыслом положил конверт в морозильник и «блестки» попали на картон вовсе не с моих рук, а с рук этого злоумышленника? Странное предположение. Да, что-то фантазия разыгралась не на шутку.

Однако похожие «блестки» были найдены на телах всех четырех задушенных женщин.

Я знала, что, помимо меня, к конверту прикасались Винго, Бетти и Вандер. К конверту могли прикасаться еще только трое — Таннер, Эмберги и Билл.

Перед моим мысленным взором всплыло лицо Билла. Память услужливо развернула передо мной все события понедельника, и мне стало не по себе. Во время совещания с Эмберги и Таннером Билл вел себя так холодно, так отстраненно. Он даже в глаза мне смотреть не мог — ни у Эмберги в кабинете, ни позже, у меня в конференц-зале.

Я живо вспомнила, как с колен Билла соскользнули дела четырех жертв маньяка и в беспорядке рассыпались на полу. Таннер тут же предложил помочь их собрать — совершенно естественно предложил, из простой учтивости. Но именно Билл собрал все бумаги, среди которых находились и незаполненные ярлыки. Затем они с Таннером разложили бумаги по папкам.