Вскрытие показало…

— Энди, который был у мамы до Ральфа, носил такой на ремне, вот здесь, — пояснила Люси, указывая на попу. — Энди — хозяин ломбарда, вот он и ходит с револьвером. Он мне его показывал и позволял пострелять. Вынет все пули и дает, чтоб я стреляла в телевизор. Бах! Бах! Классно! Бах! Бах! — повторяла Люси, нажимая на ручку холодильника, как на курок. — Энди нравился мне больше Ральфа, но, по-моему, маме он надоел.

На следующий день я должна была отправить Люси домой. Так вот с какими познаниями девочка уедет к матери! Я начала читать ей лекции об огнестрельном оружии, повторяя страшилки о не в меру любопытных детях, игравших с пистолетами. Вдруг зазвонил телефон.

— Да, забыла сказать, — встрепенулась Люси. — Пока тебя не было, бабушка звонила. Целых два раза.

Нет, только не это. Мама умудрялась даже в самом бодром голосе услышать тревогу или грусть, снедающие меня в тот или иной момент, и не успокаивалась, пока не выясняла их причину.

— Ты чем-то огорчена. — Мама успела уже дважды сообщить мне эту новость.

— Я просто устала, — автоматически отвечала я.

Я так и видела маму: сидит в кровати, обложившись подушками, перед телевизором — только звук убавила на время разговора. Цвет волос и глаз я унаследовала от отца; у мамы волосы темные — сейчас, конечно, уже седые. Они мягко обрамляют ее круглое полное лицо. Темно-карие глаза кажутся еще больше за толстыми стеклами очков.

— И неудивительно — ты только и делаешь, что работаешь, Кей. Что там у вас в Ричмонде творится — просто ужас! Я читала во вчерашнем «Геральде». Просто неслыханно! Я бы и не знала, да сегодня заскочила миссис Мартинес и принесла мне журнал. Я-то больше не выписываю воскресные издания — там одни купоны да реклама. Делать мне больше нечего — читать всю эту ерунду. А миссис Мартинес пришла, потому что в журнале было твое фото.

Я вздохнула.

— Я бы тебя и не узнала, если б не подпись внизу. Фотография, надо сказать, неудачная. Конечно, ведь было темно. Кей, почему ты не надела шляпу? Дождь, сыро, промозгло — а ты без головного убора. Куда это годится? Я тебе столько шляпок связала! Почему бы не надеть шляпу, которую мама сделала своими руками? Ты заработаешь воспаление легких!..

— Мама…

Она гнула свое.

— Мама!

Господи, да что за день сегодня! Будь я хоть Мэгги Тэтчер, мама все равно обращалась бы со мной как с пятилетним ребенком, у которого не хватает ума не выходить на улицу в дождь.

Потом последовали вопросы о том, как я питаюсь и достаточно ли сплю.

Тут я решила перейти в наступление.

— Как дела у Дороти?

Мама на миг замолчала.

— Кстати, о Дороти. Из-за нее-то я и звоню.

Мама повысила тон — новость того стоила. Дороти, оказывается, улетела в Неваду, чтобы… выйти замуж. Я плюхнулась на стул.

— Почему в Неваду? — задала я идиотский вопрос.