Покаяние пророков

А почему бы и нет? Кто его видел… Образ обманчив… Говоришь, как Судья…

— Наконец-то начинаешь соображать!

— Скажите… Чья диссертация?

— Это ты мне скажешь — чья! Кто первым стал рассматривать Соляную Тропу как тайное государственное образование старообрядчества? Кто увидел существование параллельного мира в России?.. Тебе не каждый день, и не каждый год присылали такие материалы! Должен запомнить! Иначе бы тебя не хватил кондрашка!

— Я не стану отвечать… — Даже в предсмертном состоянии, после мучительных судорог, он ощутил позыв воспротивиться насилию. — Это бессмысленно…

— Слушай, ты, совесть нации! — зарычал незваный посетитель. — Тебе придется отвечать. Иначе общественности станет известно, как ты выжил в лагере.

Академик привстал на локтях, оторвал голову от подушки.

— Кто вы?.. Кто?.. Не может быть!

— Я тот, кому надо говорить правду! Настал час истины!

— Неужели мне нигде не будет…

— Покоя не будет! — неумолимо и жестко оборвал Палеологов. — Ни здесь, ни на том свете! И ты это отлично знаешь. Так и будешь корчиться! И смерти тебе не будет!

Мастера передернуло от последней фразы, и на какой-то миг почудилось, что все это происходит в его собственном сознании — вершится некий суд! Однако Палеологов тотчас же приземлил его, зло смахнул челку со лба и резко сменил тон.

— Ладно, попробуем договориться так. Автор диссертации — твой враг, верно? Он покусился на то, что ты тщательно скрывал, что контролировал всю жизнь, дабы утвердить определенное воззрение на русскую историю. Какой смысл защищать своего противника? Тем более перед кончиной, в момент откровения?

— Ты понимаешь! Да только не хочешь в этом признаться. Я прочитал все твои работы, даже самые первые. И везде ты так или иначе подчеркивал одну и ту же мысль — России всего одна тысяча лет. Дохристианской русской истории не существовало, дикая, неосознанная жизнь, без времени и пространства, без веры, мировоззрений и какой-либо централизации. Ты прикасался ко всему, что так или иначе могло пролить свет на истину, выносил свое авторитетное заключение, как черную метку. Только поэтому ты написал монографию по древнерусской истории, мазал дегтем апокрифическую литературу, Влесову книгу и все исследования по ней. Я понимаю, ты вершил свой суд не по собственной воле. Не впрямую, так исподволь проповедовал то, что тебе поручали.

— Мне никто не навязывал мнений, — бессильно запротестовал Мастер.

— На смертном одре не надо лгать, господин Барвин! Господь все слышит.

— Кто мог мне что-то диктовать? О чем вы говорите?

— Сначала новые Розенкрейцеры, потом мастера Мальтийского ордена…

— Забавы тоскующей интеллигенции…

— Этим забавляй журналистов, — ухмыльнулся Палеологов.