Покаяние пророков

— Мне что, на? Рапорт на увольнение писать?

Бывших военных и ментов он брал в свой аппарат не только за их послушность, исполнительность и готовность служить за деньги в любом виде; их определенная тупость и житейско-приземленные потребности были гарантией верности, незаангажированности и непринадлежности к масонству.

Итак, юродивый пропал из поля зрения сам, оставалось убрать людей из Холомниц, но, кажется, ситуация полностью выходила из-под контроля. Посланный на зачистку доверенный человек позвонил сам и передал заявление княгини. Она требовала невозможного — Космача, человека, который сначала поднял Палеологова на недостижимую высоту, а потом уронил, будто специально получив рекомендательное письмо у Барвина.

Сначала Палеологов жалел, что не отдал команды устранить его, проявил некое благородство и оставил Космачу унизительную жизнь. Однако после звонка из Холомниц все перевернулось, спасать княжну надо было любой ценой, наступая на собственные чувства. Это непривычное состояние сиротства делало с ним вещи невообразимые. Он спохватился и без звонка, наобум, поехал в офис к Матрешнику на улицу Правды, где тот арендовал помещение.

Работорговец оказался на месте и встретил по-свойски добродушно, однако это ничего не значило, не только внешними, но и внутренними качествами он сильно напоминал матрешку, поскольку был так же многолик и всегда прятал в себе свое истинное состояние.

— Я к тебе недавно привозил человека, — напомнил Палеологов. — Надо бы встретиться с ним и переговорить.

— О чем может говорить преуспевающий бизнесмен и аристократ с гнусным рабом? — засмеялся Матрешник, хотя одна из его сутей встала в стойку.

Палеологов отмахнулся и даже зевнуть попробовал.

— Надо выяснить кое-что…

— Богомаз, ты, как всегда, опоздал. Два дня назад человек под номером 2219 выправил паспорт, туристическую визу и улетел в Эквадор. Ты же сам просил, чтоб подальше.

— Можешь его вернуть?

— Сделка состоялась, а Марадона назад не ходит.

— Я бабки заплачу. Хоть тебе, хоть Марадоне.

— Что бабки? Мне за него сто штук баксов выкупа давали — не пошел, — продолжал мудрить Матрешник. — Мы с тобой условились, договор дороже денег.

— Кто выкуп предлагал? — осторожно спросил Палеологов.

— Не знаю. Все шло через посредников, как обычно…

— А кто посредники? Не из Петербурга?

— Ты требуешь невозможного! Коммерческая тайна, Богомаз.

— Сколько за нее хочешь?

— За тайну только десять процентов от цены вопроса.

— Курганские приезжали.

Палеологов непроизвольно и облегченно вздохнул, что не ускользнуло от внимания Матрешника.

— А что ты так за него вдруг заволновался?

Ощущение сиротства толкало на неожиданности, непонятно почему, Палеологова вдруг потянуло на откровенность.