Покаяние пророков

И они меня тоже… Когда уезжал с Кубы, все-таки выбрал момент и приехал на Галант. Двенадцать лет прошло… В пещеру нашу побежал, а там все стоит нетронуто, все как было, даже ее платье на веревке висит. У них там не воруют, понятия нет взять чужое… Только все истлело, истрепалось и покрылось пылью. А на нашем соломенном ложе трава выросла, бледная, длинная, как русалочьи волосы… Тогда я пошел в деревню, стал спрашивать про Любу. А там меня не узнают, да и ладно бы, но и ее забыли. У них там в племени особенность есть, память короткая, может, потому и живут весело, едят червей и поют. Правда, песню там услышал, будто давным-давно жили на берегу океана двое влюбленных. Но пришел злой колдун, обратил ее в чайку, а его в орла. Орел поймал чайку, унес далеко в океан и бросил в воду… Будто про нас. Потом ушел на берег, долго ходил, слушал птиц и ел водоросли. После отлива их много на отмелях остается…

Выбравшись из норы в конюшню, он посидел на краю ямы и затосковал еще больше: деньги теперь есть, а кто повезет их в Москву? Кто разыщет Космача? Где этот «нарком»? А ведь обещал на следующий день приехать…

Горестный, он устал от конского крика, влез на чердак и спустил коню сена.

— Иди жри давай! — пихнул в зад. — Или пить хочешь?

Он сунулся сбоку, чтоб обойти, но Жулик прижал к стене.

— Знаешь, иди-ка сам на реку! Надоел ты мне!.. Столкнуть плечом разъевшегося жеребца было не так-то просто. Комендант нырнул ему под брюхо и оказался у двери, возле морды. Конь вдруг затих с высоко поднятой головой и лишь напряженно шевелил ушами.

В распахнутую настежь дверь не пошел…

Только сейчас стало понятно, что он кого-то чует во дворе и подает сигналы. Кондрат Иванович отодвинул засов и приоткрыл дверь на два пальца: вроде никого…

— Ну и чего переполох устроил?

И все-таки, прежде чем выйти, волосы от сухой глины отряс, охлопал одежду — кого еще черт принес? Из конюшни вышел бочком, сразу за стог, а оттуда к избе. В кухонное окно заглянул, потом в горницу — пусто. Пригибаясь, добрался к следующему и только выставил голову из-за простенка, как услышал за спиной веселый голос:

— Эй, ты что под чужими окнами ходишь? Память на лица у Коменданта была профессиональная; это был один из «бомжей», приходивших в харчевню из-под моста, с усами, только подбородок выбрит начисто и одет поприличнее.

После того как схватили Почтаря, решили действовать в открытую, средь бела дня. Ишь, стоит, наглый, стрижет глазами! И ботинки у него армейские…

— Ты кто такой, чтоб спрашивать? — Он пошел на парня. — И что тут делаешь?

— Заходи в дом, разберемся. — Усатый отступил и сунул руки в карманы кожаной куртки. — Давай вперед.