Покаяние пророков

Палеологов, скорее всего, относился к этой когорте, хоть и заметно выделялся, поскольку Космачу еще не приходилось слышать об исследователях Третьего Рима.

Он не собирался читать сочинение предводителя, однако открыл книгу и оторваться не смог: не мудрствуя лукаво, Палеологов слово в слово переписал его диссертацию. Вернее даже, издал ее под своим именем, да еще на трех языках!

Барон вернулся не один, привел пожилого священника, судя по дремучей бороде и по тому, что перекрестился двоеперстием, служащего в старообрядческой церкви белокриницкого согласия, и высокого дородного мужчину с аккуратной седой бородкой и с резной тростью в руке.

— Отец Кирилл и господин Елизаров хотели бы поучаствовать в нашей беседе. — сообщил Гален. — Если вы не против.

— Мне все равно, — отозвался Космач.

Они все расселись напротив, полукругом, таким образом как бы прижав его к стене.

— Итак, вы посмотрели исследование господина Палеологова?

— Очень внимательно. И должен сказать, я это уже читал и мне неинтересно. Даже не стану подавать на него в суд. По сравнению с похищением людей кража и присвоение чужих трудов кажется мелким озорством.

Священник с Елизаровым недоуменно переглянулись, однако барон успокоил:

— Юрий Николаевич прав, это выглядит как присвоение. Но Генрих Сергеевич вынужден был поступить именно так. Мы слишком долго искали вас, то есть автора диссертации 2219.

— Я что-то не понял. — Елизаров постучал тросточкой. — Вот этот господин… и есть настоящий автор?

— Судя по образу его — он, — твердо заявил отец Кирилл, оставаясь неподвижным и каменным, как Будда.

Елизаров вдруг вскочил, схватил руку Космача, пожал, потряс и вроде бы даже слезу смахнул.

— Неожиданно! Вы сделали сюрприз, барон! Очень рад! Скажу откровенно, мечтал пожать вашу руку.

— Я представлял тебя старцем, — прогудел священник. — Глубоким старцем. А еще ни единого седого волоса! Сколько тебе лет?

— Могу сказать, слава пришла ко мне поздно. — Космач отнял руку. — И в очень узких кругах.

— Господа, у нас не так много времени, — урезонил своих товарищей Гален. — Ближе к делу. Итак, Юрий Николаевич, вы могли убедиться в нашей порядочности. Генрих Сергеевич не присваивал ваших текстов, о том, что у них есть настоящий автор, знают его товарищи. И еще, вы не обратили внимания на последнюю страницу издания. — Он открыл ту самую страницу. — Читайте! Здесь написано: господин Палеологов благодарен автору исторического труда под номером 2219. Извините, других сведений о вас мы тогда не имели. А потом, ваша диссертация стала настолько популярной, пусть в узких, но профессиональных кругах, что приобрела качества народной песни, где авторство уже не играет никакой роли.

— Мне лестно! И я сказал, в суд не подам, — согласился Космач.