Покаяние пророков

— Смотрю на тебя, боярышня — глазам не верю, — осторожно проговорил он. — Повзрослела, расцвела.

— Не ходил к нам давно. Поди, уж седьмой год пошел. — В голосе послышался материнский упрек. — Как весна, так ждем, ждем… Особенно когда паводок схлынет и путь откроется… А потом еще к осени ждем, к началу успенского поста…

— А позвала бы, так пришел, — осторожно намекнул Космач. — Клестя-малой приходил, так и поклона твоего не принес. Подумал, забыли меня в Полурадах.

— Когда он уходил, я на Енисей бегала, — смутилась Вавила. — Но весточку от тебя принес. И оливки принес… Сказывал, вся жизнь переменилась. Токмо не взяла я в толк… Коль ты ученый, так ученый и остался. Должно, Клестиан Алфеевич чего-то напутал.

— Я попал под сокращение, уволили меня, сняли с научной работы.

— Чудно мне… Да и ладно, и хорошо. Взял бы да к нам пришел. Сколь уж успенских постов отпостились?

— Ты прости меня, Христа ради, — повинился он. — Тогда на пути мне Клавдий Сорока встретился. В общем, на Сон-реку водил. Я писал тебе, почему не успел к посту…

— Да слышала я… Ну, посмотрел Третий Рим? Прочел либерею?

— Еще на Соляном Пути говорили, ты в Карелы ходил, у некрасовских был на Кубани?

— Широко ходил… Знать, иные места облюбовал, а к нам дорогу забыл…

Несмотря на скромность и даже робость, она умела быть беспощадной, выказывая свой ретивый боярский дух.

— Не забыл, боярышня. Сердцем все время в Полурадах.

— Ой, лукавишь, Ярий Николаевич… Из города сюда ушел, а что бы не к нам? Коли уходить от мира, так и от дорог его уходить.

— Чтоб жить в скиту, надо вашу веру принять, образ жизни. Я не готов был, да и сейчас…

— А ты пришел бы как ученый. Раньше-то приходил…

— Понимаешь, мне нельзя как раньше. Ни к вам, ни в другие места…

— Не занимаюсь наукой. Отлучили меня… А чтобы как раньше, нужен документ, специальная бумага из московского научного центра. Без нее запрещено работать в скитах.

— Боже правый, да кто же запретил?

— Есть правила, закон.

— Раз ты теперь не ученый, на что тебе правила? Мы же не ученые, и потому без всяких бумаг ходим.

Простота и прямота ее аргументов всегда ставили Космача в тупик.

— За мной установили наблюдение, следили, — неохотно признался он. — Пошли бы по пятам, и выказал бы Соляную Тропу…

— Да ведь случается, и за нами следят. Поводил бы, покружил по болотам, да и скинул со следа. Эвон собаки за сохатым вяжутся, а он найдет заячий след и сбросит на него.

Он не знал, что ответить, и потому уцепился за последнюю фразу, чтоб уйти от тяжелого разговора.

— Ты что же, сама за сохатыми бегаешь?

— А что за ними бегать? — Пожала плечами. — Сами приходят, а я выйду да стрелю…

Вавила отчего-то замолчала.

— Знаешь, все время вспоминаю, как мы с тобой расставались.