Покаяние пророков

Вот уж нежданная гостья! Явилась будто из другого, несуществующего мира, из сказки, из собственного воображения соткалась…

Не верилось, но выглянул — сидит, бросив руки, голова на бок клонится — так устала, что засыпает.

— Может, в баню сходишь с дороги-то? — опомнившись, спросил он. — Протоплена и вода, поди, горячая. А потом и спать уложу.

Она мгновенно встрепенулась, шапку с полушалком долой, и коса раскатилась до полу — все еще одну плетет, значит, не вышла замуж.

А лет ей должно быть, двадцать пять…

Огляделась, вздохнула с натянутым облегчением.

— Вот ты теперь где живешь, Ярий Николаевич…

— В скит ушел? — Будто бы улыбнулась.

— Уединился. Мне здесь нравится.

Она скользнула взглядом по книжным полкам на стенах.

— Добро… В деревне, а книг все одно много.

— Читаю, когда делать нечего… Ну, так пойдешь в баню? — напомнил он. — С дороги-то легче будет, и погреешься…

— Ты что же, в пяток баню топишь? Или меня ждал?

— Я тебя каждый день ждал…

— Ой, не ври-ка, Ярий Николаевич! — Погрозила пальчиком. — А где жена твоя, Наталья Сергеевна?

— Нет у меня жены, боярышня, — терпеливо сказал Космач. — И не было никогда.

Она не обратила на это внимания, потрогала свою косу.

— В баньку бы не прочь… — Улыбнулась вымученно, однако спохватилась, развязала котомку и покрыла голову парчовым кокошником. — Да ведь совестно…

Космач снял с вешалки полушубок.

— Пойдем, я тебе все покажу. С обеда топится, жарко, так и попариться можно. Веники у меня дубовые. А вместо холодной воды — снежка принесу.

— Велик соблазн… А ты где будешь, Ярий Николаевич?

— Я пока в магазин съезжу.

— А если кто придет?

— Сюда никто не придет, не бойся.

— Старик меня видел. Не выдаст?

— Этот не выдаст, — уверенно сказал он, хотя на сердце неспокойно было. — Он хороший человек.

Боярышня помедлила, затем встала и подхватила котомку.

— Ну так отведи. Хоть и нехорошо в мирскую баню ходить, да ведь не помывшись с дороги-то и почивать грех…

Он показал Вавиле баню, куда подбрасывать, где трубу прикрыть (у старообрядцев все бани топились по-черному), натаскал и набил снегом кадку, достал из шкафа мыло, шампунь и полотенце, сам запарил веник.

— Не спеши и ничего не бойся. Я вернусь через час — полтора.

— Засова-то на двери нет…

— Вон какая охрана! — Он попробовал приласкать собаку, прибредшую следом за хозяйкой, — ощерилась, прижала уши. — Тут никто и близко не подойдет. Легкого тебе пара!

— Токмо гляди не задерживайся!

Космач подседлал коня, вывел из стойла.

Слово это жеребец знал, поскольку всякий раз у магазинного крыльца получал пряник или сахар, с места пошел рысью, несмотря на ветер и убродный снег.