Пока светит солнце

Над краем овражка обозначилось движение, что-то мелькнуло…

Гах!

И броневик противника окутался дымом.

Следующий, прилетевший со стороны оврага, снаряд рванул около него, опрокинув нескольких солдат. Ещё один снаряд, ещё…

Подбитый броневик, заработав очередное попадание прямо в лоб, сразу как-то стал ниже и ещё более угловатым. Из него так никто и не выскочил.

Внезапно танкист толкнул Ракутина в плечо. Обернувшись к нему, он увидел, что ефрейтор показывает куда-то в сторону. Проследив направление руки Мусабаева, капитан увидел, как десятка полтора немцев бегом катят вверх по склону небольшую пушку. Расстояние до них не превышало сотни метров. Лежащих в густой траве пограничника и танкиста, они попросту не видели.

А высунувшийся из оврага бронеавтомобиль (тот самый «БА-10»), методично посылал снаряд за снарядом в залегшую цепь солдат. Правильно выждав момент, командир бронемашины подловил последнего (это он так думал) опасного противника и теперь прижимал к земле немецкую пехоту.

Так вот зачем катят фрицы свое орудие. Сейчас уже они расстреляют бронетехнику противника и накроют артиллерийским огнем нашу оборону. Солдат ещё достаточно и они смогут, под прикрытием артогня, подойти ближе к оврагу. Забросают гранатами… дальше думать не хотелось.

Сделав жест Мусабаеву следовать за собой, Алексей, примостив на сгибе локтя тяжелый пулемет, пополз вперед. Туда, куда катили свою пушку немцы. Те, натужно пыхтя, втаскивали сейчас орудие вверх по склону. Давалось это нелегко, холм в этом месте был неровным, пушка накренялась то на один бок, то на другой. Да и тяжелые ящики со снарядами, которые солдаты тоже несли с собой, прыти не прибавляли. Так что скорости передвижения противников были приблизительно равными.

Но вот, последние метры!

Вытолкнув орудие на гребень холма, солдаты облегченно выдохнули. Побросав рядом ящики с боезапасом, они стали помогать артиллеристам устанавливать пушку. Сейчас, ещё несколько секунд…

Увы.

Несколько секунд в бою – это целая жизнь. За такое огромное время, можно сделать очень и очень много. Выйти на рубеж открытия огня, грамотно оценить окружающую обстановку. Выбрать момент для неожиданного удара, по ничего ещё не подозревающему противнику. И нанести этот удар. Смешав врага с грязью, изорвав в клочья острым металлом осколков и тяжелым свинцом пуль такие нежные и ранимые тела его солдат. А вот потом… потом уже можно и перевести дух. Сесть на край захваченного окопа, снять с мокрых волос тяжелую каску и закурить, унимая колотящую все тело дрожь боевого возбуждения. Глотнуть воды – она в этот момент слаще и вкуснее любого, даже самого изысканного, напитка. Никакой дорогой марочный коньяк не сравниться в этот момент с глотком обычной, чуть тепловатой, воды.