Пока светит солнце

И… коробочка шоколадных конфет!

– Не наши какие-то… – с сомнением произнес танкист, разглядывая в свете зарождавшегося дня яркую коробку.

– Франция! Весь мир эти фашисты ограбили! Не менжуйся – законный трофей! А с голодного бойца пользы – как с козла молока!

Танкиста уговаривать не пришлось, и от конфет почти мгновенно остались одни обертки.

– Странно это, товарищ командир, – сказал он, дожевывая последнюю, доставшуюся ему конфету. – Убитых своих они забрали, а мотоциклет бросили. И пулемет. Как же так?"

"– Хм. Это ты правильно подметил! Тут вот какая штука, Темир. Их командир о потерях докладывать должен немедленно и организовать похороны, по возможности, конечно, тоже обязан в кратчайший срок. А что технику и оружие не забрали – так и у танкистов наших все оставили. Вон, у лейтенанта, даже наган в руке остался.

– Почему?

– А потому, дорогой, что следом придет специальная команда, которая все это дело и оприходует! И вот это, мне уже конкретно не нравится!

Ефрейтор удивленно вскинул брови. Увидев этот немой вопрос, капитан пояснил свое беспокойство.

– У немцев, Мусабаев, ничего просто так не происходит. Если это налет, провокация – они за собою все тщательно почистят. И мертвых увезут и технику. А вот то, что они это оставили, значит, приедут за ними трофейщики, да все подберут. И если это так, то мы с тобою – в немецком тылу.

– Так это что ж такое выходит, товарищ командир? Немцы так глубоко прорвались?

– По всему видно, да. Вон, там всю ночь грохает, неблизко ведь?

– Так идтить надо, товарищ капитан! – вскочил на ноги ефрейтор.

– И пойдём. Только чуток задержимся. Ты автомат немецкий знаешь?

– Нет…

– Ладно, это горе поправимое. Пулемет я возьму. Тем более, что мне эта машинка знакома. А с автоматом – гляди…

Минут через пятнадцать, втолковав танкисту основные правила обращения с трофейным оружием, Ракутин вручил ему автомат и подсумки с патронами. Карабин танкист, так ни разу из него не выстрелив, с сожалением оставил на месте боя. В танке подобрали, чудом уцелевший, вещмешок и из коляски мотоцикла вытащили немецкий ранец. Разделив поровну продовольствие и боеприпасы, распихали их в ранец и вещмешок.

Идти сразу стало тяжелее, скорость передвижения сильно упала.

Тем временем уже рассвело, и первые лучи солнца коснулись лиц идущих людей. Капитан, неторопливо переставляя ноги, внимательно смотрел по сторонам. Вон, в кювете ещё дымится сгоревший грузовик. Не наш… А следов боя не видно. Отчего? Кто поджег грузовик? Авиация? В смысле – наши истребители? Сомнительно, что-то я их вчера не видел…

Поглядывая на дорогу, он пытался анализировать следы на ней. Выходило это плохо. Следы гусениц – эти ни с чем не перепутаешь Мотоциклы… пожалуй, тоже.