Пока светит солнце

Кто же там?»

На дороге с удвоенной силой захлопали выстрелы. Длинной очередью ударил пулемёт – не наш, немец стрелял. Громыхнул взрыв – судя по звуку, танкисты постарались.

И всё стихло, больше никто не стрелял.

Незнакомец в кустах никак на это не отреагировал.

«Точно, не немец! Этот уж как-то, да себя проявил бы!»

– Кто идет? – беря кусты на прицел, строгим голосом произнес Алексей.

– А вы кто?

По-русски разговаривает! И акцент у него, уж точно – не немецкий!

– Капитан Ракутин, погранвойска. Назовитесь!

– Ефрейтор Мусабаев Темир, механик-водитель.

– Так это твой танк подбили сейчас?

– Мой… погибли все и машина сломалась.

– А сюда зачем пополз?

– Так у меня оружия – наган и всё! Чем воевать с немцами? А здесь, может, что и найду.

– Нашел уже, вылазь!

Из кустов, держа в опущенной руке револьвер, вылез невысокий чумазый танкист в обгоревшем, местами прорванном, комбинезоне. Увидев выходящего капитана, он вытянулся.

– Товарищ капитан…

– Тихо! Не на плацу мы, ефрейтор! Не тянись – фашисты засекут! Вон, карабин лежит – его и бери, сейчас тебе патроны отдам. Бьет точно, я уже проверил. Вот ещё держи, как бросать – знаешь? – протянул Ракутин ефрейтору немецкую гранату-колотушку.

– Нет, товарищ капитан. Мы свои учили, а такую-то – и вижу в первый раз!

– Колпачок на ручке отвернешь, оттуда шарик выпадет. За него и дергай, опосля того – бросай! Долго горит – дольше нашей, учти!

От дороги донесся лязг гусениц. Алексей выглянул из-за грузовика. Немецкий танк, закончив свою грязную работу, возвращался к грузовикам.

– Вот что, Мусабаев. После говорить станем, видишь, фрицы возвращаются. Давай-ка, по-тихому, в вон ту рощицу отойдём. Немцам она без интереса, а нам с танком воевать нечем. Да и у пушки солдат многовато, не сдюжим мы сейчас их всех положить.

Пригибаясь к земле, они быстро миновали просматриваемое место и добрались до рощицы. И – надо же! В ней оказался небольшой родничок. Вот ведь как бывает! Найди его Ракутин сразу – лежал бы сейчас рядом со всеми. А так – пронесло. Во всяком случае, пока.

Присев у родничка, он глотнул холодной воды и повернулся к ефрейтору.

– Умойся. И что там у тебя, с плечом-то? – Мусабаев несколько раз морщился, искоса поглядывая на это место.

– Задело… Я его тряпкой перетянул.

– Давай-ка сюда, посмотрю. У меня и бинт есть. Трофейный, ну да нам сейчас и такой сойдёт.

Рана оказалась неглубокой, осколок скользнул поверху, содрав приличный кусок кожи. Кровоточила она сильно, поэтому, лукаво не мудрствуя, капитан попросту залил все это место водкой из немецкой же фляги. Не йод, но в данном случае выбирать не приходилось. Ефрейтор только зубами скрипнул, когда Ракутин плеснул ему шнапсом на рану.

– На глотни, – протянул ему флягу Алексей.