Пока светит солнце

Занятый подготовкой обратного прорыва, Алексей совершенно упустил из виду такие мелкие, но очень значимые подробности. А вот Хромлюк, тактично не мешаясь командиру, аккуратно взял на себя все эти хлопоты.

Едва поставив на землю опустевший котелок, Алексей почти моментально отключился. Снилось всякое… Горящие машины и смеющийся Мусабаев, бегущие в атаку немцы и хмурый особист. А потом все это незаметно отошло на задний план, и перед его глазами вдруг появилась Аглая. Ракутин снова услышал ее взволнованный голос и даже вспомнил, как брал ее за руку. «А она красивая… Жалко, что сейчас война. Но ведь это же скоро закончится? Обидно будет, если судьба раскидает нас с ней далеко в стороны, и мы больше не встретимся. И в самом деле, что ей делать на границе? Небось, уедет в тыл, сопровождая Лужина. Интересно все-таки, а что же он за специалист такой? И механики-водители у него есть, и даже специалист по броне… Наверное, какая-нибудь крупная шишка из тех, что занимаются созданием танков. Тогда понятно, отчего вокруг него такие пляски. Он и про наши танки, поди, много чего знает. Потому так и волнуется Особый отдел, нельзя, чтобы немцы его в плен взяли».

04.07.1941 г.

Утро принесло новые хлопоты. К полудню удалось отремонтировать броневик полкового комиссара. Поврежденные части попросту сняли с такой же машины, которую обнаружили среди подбитой техники. Группа бойцов тем временем обшарила разбитые автомашины и слила с них две полные бочки топлива. Из брошенных неисправных танков удалось накачать горючее для тридцатьчетверки. Танк завели и перегнали в лагерь. Хозяйственный старшина тот час же назначил двух человек в экипаж. За рычагами так и остался один из механиков Лужина. Второй вместе с несколькими бойцами еще с утра ушел к немецким танкам.

Вновь назначенный экипаж принялся осваивать новое для себя дело: учится заряжать и разряжать пушку и пулемет. Благо что механик-водитель из группы Лужина кое-что понимал и в этом деле тоже. А вот стрелять из орудия предстояло Ракутину, чем он совсем не был обрадован. Но, печально вздохнув, полез в нагревшуюся на солнце башню. Все-таки эта пушка кое-чем отличалась от тех орудий, что ему приходилось раньше видеть."

"Оказавшись в башне, он огляделся.

По сравнению с немецкими танками, которые ему ранее приходилось видеть, в тридцатьчетверке было более тесно. Или это так казалось?

Поерзав на неудобном сидении наводчика, он более-менее приноровился к пушке, но вот крутить одновременно маховики поворота башни и подъема орудия было офигительно неудобно. Рост ли Алексея был тому виной или какие другие причины – но поворачивать находившийся слева от него маховик поворота башни пришлось правой рукой. Иначе левая постоянно обо что-то задевала.