Пока медведица на небе

Вели они оседлый образ жизни, занимались земледелием, скотоводством, рыболовством, торговали с античными городами, а главное, у них широко были развиты ремесла. Вот, смотри, что могли изготавливать их мастера, – и сосед указал на прямоугольники с картинками. – Вглядись внимательно, Ося, это делали люди, которые жили многие тысячелетия назад.

– Да, – сказал Осип, рассудив, что от него сейчас ждут одобрения, – красиво, особенно этот дядька.

– Это Геракл, персонаж древнегреческой мифологии, сын Зевса и Алкмены. У него была необыкновенная физическая сила и смелость.

– И это сделали меоты? – уточнил Ося."

"– Да, мой друг, примерно в 5 веке до нашей эры, но прошло время, и следы их существования стерлись. Вот ты, друг Осип, хотел бы, чтоб люди через много веков помнили о тебе, о нашем народе, о наших традициях, гордились бы тем, что мы можем делать руками?

Ося не совсем понимал, какой ответ ждет от него сосед, поэтому ответил от души:

– Хотел бы.

– Так вот, мы, археологи, тем и занимаемся, что пытаемся хоть что-то восстановить из жизни людей, живших ранее, с моей группой мы находили интересные экспонаты, но это все ерунда по сравнению с тем, что нашел я, надо отметить, совершенно случайно. Этим экспонатам место в музее, причем в центральной экспозиции, их должны изучать ученые, они должны принадлежать нашему народу.

Рассказывая все это, Соломон Абрамович растрогался, слезы катились по его старческим небритым щекам.

– Ты спросишь меня, при чем здесь ты, – вспомнив, что не сказал самое главное, продолжил Соломон Абрамович. – Именно тебе выпадает честь сохранить и передать это достояние нашему народу. Если даже меня не убьют немцы, что вряд ли, то мне все равно осталось недолго. Так вот, после моей смерти в драных вещах старика никто копаться не будет, а тебе, друг Ося, придется. Когда меня не станет, ты должен будешь взять этот кушак и сохранить его содержимое, не важно, как, вон, в моем саду зарой, только запомни, где, а когда придут наши, передашь это в музей. В кушаке, кроме всего, я зашью записку, там всё поймут. За это тебе будет и почет, и награда, и всеобщее уважение, я абсолютно в этом уверен, только пообещай, что выполнишь всё, как я сказал, вот теперь самое время для клятвы.

– Обещаю, честное слово, передам, только я думаю, вы наших дождетесь, на подходе, говорят, они, мне мамка вчера рассказывала, бои идут, скоро нас освободят, – и, решив рискнуть, спросил: – Соломон Абрамович, а пожрать ничего нету?

Старик грустно улыбнулся, погладил его по голове и сказал:

– Сегодня, брат, у нас царская еда: я выменял крупу, будет у нас настоящая каша.

* * *– Это и есть тот самый крутой мажор? Надо же, красивый такой, – Карл услышал через дрему Сенькин шепот. – Клавочка, я всю ночь себя ругала, что пошла той стороной.